Итак, разбираем символику в работе Льва Бакста «Осень (Ваза)». Здесь особенно важен масштаб. Ваза огромна, а люди кажутся почти кукольными. Их лица едва различимы, жесты сдержанны. О том, что происходит между ними, рассказывает само пространство: расстояние, направление дорожек, преграда посередине. Мы видим двух людей в одном парке, но не чувствуем, что они находятся вместе. У вазы есть почти человеческий облик. Её округлый корпус напоминает туловище, основание — вытянутую шею или опору фигуры, а свисающие листья можно воспринять как тяжёлые пряди волос. Именно эта обманчивая одушевлённость делает её присутствие таким настойчивым. Предмет получает выразительность, которой почти лишены маленькие человеческие фигуры. Виноград традиционно связан с плодородием, изобилием и полнотой жизни. Здесь же сочные гроздья соседствуют с побуревшей листвой. Такое сочетание позволяет прочитать картину как размышление о зрелости, увядании и времени. Название «Осень» усиливает эту ассоциацию: сезон становится эмоциональным состоянием всей сцены. При этом у каждого элемента нет обязательного словарного значения. Ваза не обозначает автоматически «разрушенный брак», а каждая гроздь — определённое чувство. Смысл складывается из отношений между предметами: тяжёлая листва закрывает сосуд, сосуд разделяет супругов, дорожки уводят их в разные стороны. Композиция напоминает театральную декорацию. На первом плане — крупный предмет, за ним — маленькие действующие лица, вдали — тёмная стена деревьев. Извилистые дорожки образуют орнамент, пространство кажется намеренно сжатым. В этом узнаётся Бакст, художник «Мира искусства» и будущая звезда «Русских сезонов»: он умеет подчинить фигуры, цвет и пейзаж единому декоративному замыслу. Особенно заметен контраст светлой вазы, почти чёрного парка и розового платья женщины. Цвет сразу притягивает нас к её фигуре, но огромный сосуд всё равно удерживает главную роль. Так даже личная история оказывается спрятана внутри красивой постановки. Работа выполнена гуашью и акварелью на бумаге, наклеенной на холст, и хранится в Русском музее. В ней Бакст рассказывает об отчуждении через устройство изображения: между двумя людьми появляется предмет, который мы замечаем раньше них и который оказывается больше их обоих.