Клуб Русской Правды🇷🇺

​Вскрывается главное противоречие между старой шумерской мафией, захватившей планету и опирающейся на ростовщическую банковскую систему и технатами, верящими в прогресс, космические колонии и нейросети. Юваль Ной Харари, правая рука Клауса Шваба и главный идеолог трансгуманизма и инклюзивного капитализма, сформулировал то, о чём большинство предпочитает не говорить вслух: страх глобальных элит перед искусственным интеллектом имеет конкретное экономическое измерение, и оно напрямую связано с тем, что ИИ способен действовать в криптовалютной среде без посредников, разрешений и без контроля тех, кто десятилетиями выстраивал архитектуру долларовой банковской монополии. Когда Харари описывает этот страх, он не говорит о роботах убивающих людей, как фильме "Термнатор" и не рисует апокалиптических картин. Речь идёт о системной угрозе совершенно другого рода: автономный агент, способный проводить транзакции в сетях, которые принципиально устроены так, чтобы государство и центральный банк не могли их отключить, представляет для сложившегося миропорядка нечто куда более опасное, чем любая военная технология. Трансгуманисты и глобалисты строили своё влияние именно через контроль над денежными потоками, и именно этот контроль оказывается уязвимым, когда в систему входит актор, которому не нужен банковский счёт, SWIFT-код или разрешение регулятора. Однако Харари идёт дальше этого уровня и указывает на угрозу, которую сам называет куда более глубокой. Настоящая опасность искусственного интеллекта, по его словам, состоит в создании метабюрократии, принципиально недоступной человеческому пониманию. Любая бюрократия в истории, сколь угодно громоздкая и непрозрачная, всё же была создана людьми и воспроизводила человеческую логику, поэтому рано или поздно находились люди, которые умели в ней ориентироваться, находить слабые места или хотя бы понимать, как она устроена. ИИ-бюрократия строится на иных принципах: она не объясняет своих решений, её нельзя убедить, у неё нет усталости и нет точки входа, через которую можно было бы повлиять на процесс. Это создаёт ситуацию, в которой граждане, корпорации и даже государства оказываются в положении субъектов, подчинённых системе, которую невозможно ни оспорить, ни интерпретировать, ни реформировать изнутри, потому что она не имеет внутренней главной ложи, куда можно послать агентов, чтобы разрушить её. Харари считает эту перспективу опаснее любых сценариев роботизированного насилия, и в этом есть последовательная логика: насилие исторически умеют ограничивать, а власть, основанная на непрозрачных алгоритмах управления ресурсами, создаёт принципиально новую форму зависимости, против которой не существует ни права, ни институтов, ни даже языка, чтобы её описать. Примечательно, что и страх элит перед криптовалютным ИИ, и тезис о метабюрократии указывают на то, что проблема состоит не в самой технологии, а в том, кто или что именно с её помощью управляет потоками, недоступными ни проверке, ни апелляции. Разница между этими двумя сценариями только в том, чьи руки окажутся лишними в этой новой архитектуре власти. И очень не похоже, что банковская мафия сможет сохранить там свою власть. ИИ спасёт человечество от власти оккультных людоедов коалиции Эпштейна, перед тем как расправиться с остальными кожаными. Ну либо мирно сосущетсвовать.