НОВАЯ ЭКОНОМИКА Глава 6 Излияния Кёнигсбергского гражданина о Канте Иманнуиле. Нет, граждане, я решительно протестую против критики в адрес холостяков. Конечно, семейный уют, суп с фрикадельками и законная супружница в тёплом платке — это вещь хорошая, монументальная. Но вы поглядите на это дело с точки зрения чистой науки и всемирной философии. Вот взять, к примеру, известного немецкого мыслителя Иммануила Канта. Жил человек в городе Кёнигсберге, ходил по часам, как трамвай, и написал столько книг, что их без тележки со склада не уволочешь. И что вы думаете? Ни одной бабы в его квартире за всю долгую жизнь не зарегистрировано. Чистоплюй был колоссальный. А между тем, женский пол Канта очень даже уважал. Он ведь не был каким-нибудь небритым затворником, который сидит в подвале и мышей ловит. Наоборот. Мужчина он был светский, аккуратный, любил надушиться, надеть кафтан с золотой каемкой и пойти в гости пообедать. Дамы от него буквально млели. «Ах, — говорили, — господин профессор, до чего вы тонко рассуждаете про прекрасное и возвышенное! Скушайте ещё кусочек марципана». Кант марципан кушал, ручки дамам целовал, но как только дело доходило до законного брака, тут у него в организме происходил полный откат назад. Он сразу начинал высчитывать это дело по формулам. Один раз, говорят, он всерьёз нацелился жениться на одной симпатичной вдове. Другой бы на его месте сразу побежал в загс или что у них там в Пруссии было. Но Кант — человек системы. Он сел за стол, взял гусиное перо и давай составлять калькуляцию: сколько уйдёт на юбки, сколько на чепчики, не нарушит ли женский крик его «Критику чистого разума» и какую вообще пользу приносит брак в государственном масштабе. В общем, пока он три года вычислял баланс и дебет с кредитом, вдова не выдержала такой волокиты, плюнула и уехала с каким-то заезжим майором. Кант, конечно, погоревал минут пять, а потом записал в дневнике, что казна ничего не потеряла, и пошёл пить чай. А в своих философских трудах он этот женский вопрос окончательно зарегулировал. По его строгой науке выходило, что женщина — это, конечно, существо приятное во всех отношениях, но до высшей морали и чистой логики недотягивает. Мол, пускай они лучше дома сидят, занимаются чувствами, а в абстрактное мышление не лезут, чтоб не попортить нежный инструмент. Больше того, он прямо написал, что в гражданском смысле барышни — это пассивные элементы, вроде домашних слуг или несовершеннолетних. То есть голосовать им нельзя, а подчиняться мужчине — это их природный долг. И даже к акту законного сожительства он подошёл с такой юридической сухостью, что просто оторопь берёт. Брак у него в книжках деликатно назван «договором о взаимном пользовании половыми органами». Каково, а? Это же надо додуматься — перевести любовь на язык аренды имущества! Хотя, между нами говоря, сам Кант этой арендой так ни разу и не воспользовался. Французские исследователи прямо намекают, что старик всю жизнь прожил в строжайшей экономии сил. Боялся, понимаете ли, что любовные волнения нарушат его кровообращение и собьют график прогулок. Променял, грубо говоря, живую бабу на чистый разум.Так и умер девственником в окружении своих толстых фолиантов. Конечно, для мировой науки это, может, и гигантский плюс. Никто не пилил великого человека за невынесенное ведро и не требовал денег на новое котиковое манто. Но чисто по-человечески, граждане, как-то это обидно и даже, можно сказать, моветон. Продолжение следует.