НОВАЯ ЭКОНОМИКА Глава 5 Про Вольтера и Жан-Жак Руссо. Послушайте, граждане, какая была петрушка. Жил-был некий Жан-Жак Руссо. Гражданин этот с самых юных лет, как говорится, отличался удивительной способностью притворяться, лгать и к чужому имуществу руки прикладывать. Был он, можно сказать, эгоист выходящий из ряда, полный тщеславия и такой гордыни, что сундук с приданым позавидует. О себе самом он выражался завсегда с чувством глубокого удовлетворения. Дескать, я, граждане, создан совсем не по подобию людскому, природа меня вылепила в единственном числе, а форму после этого безобразия взяла да и уничтожила. Мысль же его, осенившая в один прекрасный момент, заключала в себе всю суть его внутреннего устройства. Ходил он, значит, по Сен-Жерменскому лесу, фантазировал и до того дофантазировался, что провозгласил: науки и искусства — сплошной разврат, а просвещение и вся культура — это чистая ложь и форменное преступление. Требовал он социального равенства, разделения труда и отмены собственности. Ну, прямо как небезызвестный Полиграф Шариков, только в парике и с пером в руках.И все бы ничего, бродил бы себе по лесу дальше, но тут вблизи Женевы обретался другой философ — Франсуа Мари Аруэ, которого кликали Вольтером. Этот гражданин Вольтер тоже любил поумничать, но при этом держал в Фернее собственный домашний театр и развивал у женевцев вкус к драматическим искусствам.А гражданин Руссо взял да и настрочил «Письмо о зрелищах», где со всей пролетарской ненавистью восстал против этого самого театра. Дескать, нечего тут культурно разлагаться, вернемся лучше к первобытному блаженству. Вольтер, живший рядышком, сразу понял, что этот литературный плевок направлен аккурат в его огород и рушит все его просветительские труды в Женеве. И так осерчал фернейский отшельник, что не знал меры в своем гневе. Возненавидел он Жан-Жака лютой ненавистью. То в письмах глумился над его фантазиями, то и вовсе выставлял его перед честным народом сумасшедшим. Полемика меж ними пошла такая, что искры летели. Вскоре Руссо запрещают въезд в родную Женеву, в чем он, понятное дело, обвинил козни хитрого Вольтера.Терпение Вольтера лопнуло, и он издал анонимный памфлет. В нем он черным по белому расписал, что гражданин Руссо есть тайный агент, задумавший ниспровергнуть женевскую конституцию и подорвать устои христианской религии. На том их культурное общение и завершилось. Руссо обиделся, заявив «Я вас не люблю», а Вольтер продолжил потешаться, утверждая, что еще никогда не было потрачено столько ума на попытку вернуть человечество обратно в пещеры. Продолжение следует.