Чем измерить культуру? 25 марта — День работника культуры. Хороший повод для поздравлений и, быть может, для честного разговора. В России есть Министерство культуры, профильные фонды, грантовые институции. Каждый год выделяются средства на кино, театр, музеи и поддержку творцов. Каждый год звучат правильные слова о великих традициях и о том, что культура есть душа нации. Слова красивые и, в общем, правильные. Но за всеми этими словами стыдливо прячется один вопрос: По какому принципу принимаются решения? Дмитрий Лихачёв писал о культуре так: «Большинство людей, в том числе и государственных мужей, понимают под культурой весьма ограниченный круг явлений: театр, музеи, эстраду, музыку, литературу — иногда даже не включая в понятие культуры науку, технику, образование. Вот и получается зачастую так, что явления, которые мы относим к культуре, рассматриваются в изоляции друг от друга… Между тем культура — это огромное целостное явление, которое делает людей, населяющих определённое пространство, из просто населения — народом, нацией». С тех пор прошло немало лет, а вопрос остался, и сегодня он актуален как никогда. Возьмём кино. Значительная часть государственных средств на производство фильмов выделяется в форме безвозвратных грантов: деньги даются под обещание снять кино, и даже если фильм не соберёт в прокате ни рубля, возвращать их не нужно. При этом лишь малая часть таких картин действительно окупается. Казалось бы, если касса изначально не является условием, то и отбирать проекты должны по другим основаниям. Но по каким? В отчётах Министерства культуры и Фонда кино по-прежнему на видном месте сборы, охваты, количество зрителей. О том, что именно эти фильмы несут и меняется ли мировоззрение людей после просмотра, не говорится ни слова. Показательно, что та же растерянность видна даже там, где государство пытается финансировать смыслы напрямую. Существуют гранты на контент с государственной повесткой, который должен расставлять правильные акценты и нести декларируемые смыслы. Казалось бы, вот он, содержательный критерий. Но в условиях гранта неизменно появляется требование по охвату: недостаточно просмотров и создатель рискует получить штраф. Смысл заказан государством, а измеряется всё равно рынком. Впрочем, здесь напрашивается встречное возражение. А что, собственно, должно быть вместо кассы? Художественная экспертиза? Но она субъективна, а значит уязвима для обвинений в кумовстве и вкусовщине. Ценностные критерии? Но мы живём в эпоху, когда любая декларируемая ценность немедленно становится мишенью: одни объявят её пропагандой, другие — архаикой, третьи — чьим-то частным вкусом, возведённым в закон. Постмодерн последовательно разрушил саму идею объективно ценного, и теперь мы пожинаем плоды: в пространстве, где ничто не признаётся безусловно значимым, касса оказывается единственным критерием, который невозможно оспорить. Не потому что он хорош, а потому что всё остальное уже так или иначе дискредитировано. И это куда серьёзнее, чем простое удобство в отчётах. Парадокс ситуации в том, что ценности в России закреплены в государственных документах, декларируются на всех уровнях, официально признаны основой национальной идентичности. Договорённость, формально, есть. Но между декларацией и практикой финансирования культуры лежит пропасть. В отчётах по-прежнему сборы и охваты, а не вопрос о том, работает ли конкретный фильм или спектакль на те самые декларируемые ценности. Слова есть, а критериев нет. Праздничные речи сегодня будут красивыми и правильными. Впрочем, так всегда и бывает. Но прозвучит ли за ними что-то, кроме ритуальных поздравлений? ⚫ Подписывайтесь на наши каналы YouTube // ВКонтакте // Телеграм // RuTube // Дзен // MAX