Кажется, история вокруг Artificial Луки Гуаданьино становится едва ли не интереснее самого фильма. The Hollywood Reporter выпустил большой материал о том, как Amazon MGM сначала разработал и профинансировал картину о Сэме Альтмане и OpenAI, а затем решил ее не выпускать. В итоге фильм забрал Neon, причем без авансового платежа, но с обязательством вложить $15 млн в маркетинг. Особенно пикантно это выглядит на фоне того, что незадолго до этого Amazon объявил о планах инвестировать $50 млрд в OpenAI. Гуаданьино называет конфликт интересов «слоном в комнате»: «Когда студии начинают иметь интересы в Кремниевой долине, сама идея искусства и репрезентации становится очень скользкой. Думаю, в сегодняшнем климате фильм вроде “Гражданина Кейна” уже, возможно, нельзя было бы снять». Эндрю Гарфилд, сыгравший Сэма Альтмана, идет еще дальше: «Сейчас идет борьба за то, чтобы нам вообще позволяли свободно создавать. Централизация власти, которую мы наблюдаем, может иметь очень пугающий эффект на то, как искусству позволяют существовать». К роли Альтмана Гарфилд подошел не столько как к имитации конкретного человека, сколько к попытке понять психологию власти: «Что нужно человеку, чтобы управлять одной из таких компаний и принимать решения, которые неизбежно причинят кому-то вред, если ты одержим победой в гонке и желанием первым заполучить Святой Грааль? Что нужно, чтобы потом спокойно спать по ночам?» А вот про Илью Суцкевера, которого сыграл Юра Борисов, Гарфилд говорит почти с нежностью: «В Илье есть какая-то чистота, которую Юра очень красиво и глубоко улавливает, почти детское чувство восхищения». Создатели особенно подчеркивают, что все события фильма тщательно проверялись юристами. Гарфилд говорит, что они пытались «раздвинуть границы настолько далеко, насколько возможно, не оказавшись в суде». Но дальше он формулирует уже не столько мысль о фильме, сколько почти личный манифест: «Возможно, это предел нашей одержимости попыткой перестать быть людьми: прежде чем мы снова начнем ценить тело, ценить спуск вниз вместо постоянного восхождения. Я чувствую это в себе, в собственной душе. Я хочу быть в грязи, в жиже». И, конечно, самое красивое противоречие всей истории: при создании фильма об искусственном интеллекте не использовали AI вообще. «Я старомодный парень. Я аналоговый. Снимаю на 35 мм и верю в старую добрую актерскую игру, — говорит Гуаданьино. — Жан Ренуар говорил, что на съемочной площадке нужно оставлять дверь открытой для реальности. А как это сделать, если ты отправляешь промпты компьютеру?» А Гарфилд неожиданно замыкает круг со своей ролью Эдуардо Саверина в «Социальной сети»: оказывается, когда-то он изначально пробовался именно на Марка Цукерберга и считал, что практически получил роль, пока не появился Джесси Айзенберг. Поэтому Сэм Альтман спустя 16 лет для него оказался своего рода незакрытым гештальтом. Ну и реакция Эндрю на всю эпопею с отказом Amazon и поисками нового прокатчика максимально соответствующая: «Я даже немного обрадовался. Это было пикантно. Я подумал: ооо да, это довольно панк-рок». А заканчивает он мыслью, которая, кажется, лучше всего формулирует, зачем вообще снимали Artificial: «У нас есть ответственность перед самими собой: смотреть, кто именно держит руки на руле».