ЧУЖИЕ

Когда обычная фотография становится шпионажем 30 октября 2026 года польские СМИ сообщили о задержании 55-летнего россиянина, который фотографировал поезда и железнодорожную инфраструктуру. При нём обнаружили профессиональную фототехнику, а на электронных носителях – тысячи файлов, преимущественно с изображениями транспортной инфраструктуры разных стран. Этим человеком оказался Александр Машовец, увлечение которого – съёмка поездов во всех странах, где он бывает. Александру предъявили обвинение в шпионаже и заключили его под стражу на три месяца. Юрист «Чужих» попытался разобраться, с каких пор фотографирование поездов стало преступлением. Совсем недавно, 25 июня 2025 года, польский законодатель внёс поправки в закон об обороне, исключив из запрета на фотосъёмку объекты критической и стратегической инфраструктуры. Хотя и до этого запрет распространялся только на объекты инфраструктуры, имевшие специальные запрещающие обозначения. И вот, спустя чуть более года после этих изменений, человека обвиняют в шпионаже за фотографирование обычных поездов. Здесь сразу вспоминается корпорация Google. На протяжении многих лет эта компания систематически фотографирует дороги, мосты, железнодорожные переезды, вокзалы и другие объекты инфраструктуры по всему миру. Она не просто фотографирует, а систематизирует сведения, привязывает изображения к географическим координатам и делает их доступными неопределённому кругу лиц. Включая, представьте себе, сотрудников российской и китайской разведок! Полагаю, никто всерьёз не сомневается, что эти службы активно используют Google Maps в своей работе. Получается любопытная ситуация. Один человек фотографирует железнодорожные составы – и он шпион, так как может в будущем передать эти сведения иностранной разведке. Международная корпорация фотографирует инфраструктуру целых государств и делает эти сведения доступными всем разведкам мира – и это обычная коммерческая деятельность. В чём разница с точки зрения права? Конечно, в умысле. Шпионаж может быть только умышленным, и лицо должно сознательно работать на иностранную разведку. Даже косвенный умысел предполагает полное понимание человеком того, какое действие он совершает. Знать, что твоими фотографиями может воспользоваться иностранная разведка, и участвовать в деятельности этой разведки – не одно и то же. И здесь возникает фундаментальный вопрос: если государство само разрешило фотографирование транспортной инфраструктуры, то какие дополнительные обстоятельства превращают эту законную деятельность в шпионаж? Количество фотографий? Профессиональное оборудование? Российский паспорт? Поездки в РФ? Ни одно из этих обстоятельств по отдельности и все они вместе не доказывают умысла на шпионаж. А именно такую цель необходимо доказать. Кроме того, должна быть доказана прямая связь между человеком и разведкой. Польская полиция утверждает, что задержанный Машовец собирал фотографии с намерением передать их иностранной разведке. Возможно, у следствия имеются доказательства этого. Мы не знаем. Но опубликованные материалы позволяют нам в этом как минимум обоснованно усомниться. Странно демонстрировать публике обычный фотоаппарат и ни слова не сказать о зафиксированных контактах с разведчиками вражеского государства. В связи с этим возникает особое беспокойство по поводу правоприменения. В современном мире понятие государственной безопасности всё чаще становится универсальным оправданием ограничения прав человека. Нам говорят: идёт гибридная война, работают иностранные спецслужбы, существуют угрозы диверсий. И всё это правда. Но когда речь заходит об уголовном процессе – самом требовательном с точки зрения доказательств и самом ответственном с точки зрения соблюдения прав конкретного человека, – одной ссылки на международную обстановку недостаточно. Особенно тревожно наблюдать такую тенденцию на фоне российских реалий, где понятия государственной измены, шпионажа, экстремизма и терроризма приобрели настолько широкое толкование, что используются для массовых политических репрессий. Мне совершенно не хотелось бы, чтобы подобная порочная логика постепенно проникала в уголовную юстицию демократических государств. Разница между правовым государством и авторитарным заключается не в отсутствии угроз безопасности. Такие угрозы существуют везде и всегда. Разница в том, что правовое государство обязано само доказывать преступление и вину конкретного лица, а не требовать от человека доказательств своей невиновности. Я не знаю, является ли задержанный в Польше мужчина шпионом. Но абсолютно убеждён: не он должен доказывать свою невиновность – государство обязано неопровержимо доказать его вину. И не предположениями и домыслами, а прямыми и неопровержимыми фактами его умышленного участия в разведывательной деятельности. Иначе однажды, в недалёком будущем, уже нам придётся убеждать полицейских, что очередная фотография на нашем телефоне – обычное селфи, а не угроза национальной безопасности. «Чужие» – русскоязычное сообщество юристов, защищающее мигрантов в Европе. Если вы нуждаетесь в помощи – пишите в директ или на почту: chuzhie93@gmail.com