Пушкин, которого я не помнил Вчера в Пекине я снова побывал на спектакле Театра имени Вахтангова. На этот раз — «Пушкинские истории», четыре повести из знаменитого цикла «Повести Белкина»: «Барышня-крестьянка», «Выстрел», «Метель» и «Станционный смотритель». Начну с признания, за которое мне немного стыдно. Все четыре произведения я читал ещё в школе. Но, усевшись в театральное кресло, с удивлением обнаружил, что практически ничего из прочитанного не помню. Ни сюжетов, ни развязок, ни даже характеров героев. Впрочем, как выяснилось, у этого досадного обстоятельства было одно неожиданное преимущество. Я получил возможность открыть для себя Пушкина заново. И какое же это было открытие! Удивительно, как один и тот же актёрский состав способен за один вечер прожить столько совершенно разных жизней, заставляя зрителя переходить от улыбки к тревоге, от смеха к отчаянию. Началось всё с «Барышни-крестьянки». Лёгкая, воздушная, почти невесомая история. Любовь, переодевания, недоразумения, забавные обстоятельства. Всё настолько мило и беззаботно, что, признаюсь, я едва не уснул. Слишком много воздуха, слишком мало того, за что могла бы зацепиться душа. Но затем начался «Выстрел». И словно кто-то незаметно повернул ключ в механизме человеческих чувств. С каждым словом, с каждой сценой напряжение нарастало. Были, правда, моменты, которые меня откровенно раздражали. Какие-то нарочитые дурачества отдельных персонажей, почти балаганные выходки. Но постепенно я начал понимать, что, возможно, именно на этом контрасте и строится происходящее. За внешней лёгкостью скрывалась страшная история о гордости, унижении и мести, которую человек годами носит в собственной душе. А когда в финале Сильвио выстрелил в картину, меня словно громом поразило. И ведь самое удивительное, что настоящий смысл этого выстрела заключался вовсе не в пуле. Человек, столько лет живший жаждой мести, наконец получил возможность убить своего обидчика. Но ему оказалось достаточно увидеть страх в глазах того, кто когда-то совершенно равнодушно смотрел в дуло его пистолета. Потрясающая психологическая глубина. И потрясающая игра. Затем была «Метель». Снова лёгкость, снова улыбки, снова почти беззаботное повествование. Потом совершенно непонятная завязка, тревога, страшная метель, которая буквально поглощает происходящее на сцене. Отдельно хочется отметить техническую сторону постановки. Свет, звук, сценические эффекты — всё сделано настолько искусно, что метель перестаёт быть декорацией и превращается в самостоятельного участника истории. А затем неожиданная развязка. Счастливая, добрая, почти сказочная. Казалось бы, можно выдохнуть. Улыбнуться и отправиться домой с приятным чувством встречи с прекрасным искусством. .