От пиццы до английского языка. Продолжение следует… Не успели мы обсудить историю с пиццей, которую предложили убрать из российских школ, как подоспел новый повод вспомнить принца Лимона. На этот раз отличился депутат Госдумы Алексей Журавлёв. В телевизионном эфире он призвал отказаться от изучения иностранных языков, усмотрев в английских надписях и объявлениях признаки «ползучего подчинения Западу». Особенно его возмутило, что объявления в российских самолётах дублируются на английском. Летим, мол, в Башкирию, а ощущение, будто направляемся в Лондон. В качестве доказательства ненужности иностранных языков депутат рассказал, как в 2010 году объехал всю Европу на мотоцикле, принципиально разговаривая исключительно по-русски. И, представьте себе, все его понимали! История замечательная. Особенно если задуматься, что понимали его, вероятно, именно благодаря тому, что кто-то из собеседников потрудился выучить иностранный язык. А теперь снова посмотрим на Китай. В Пекине, Шанхае, Гуанчжоу, да и во многих других китайских городах английские надписи — привычное дело. В аэропортах, метро, на вокзалах, в гостиницах, туристических местах. Объявления дублируются на английском, указатели помогают иностранцам ориентироваться, а изучение английского остаётся частью китайской системы образования. При этом Китай трудно заподозрить в стремлении подчиниться Западу. Китайцы прекрасно понимают простую вещь: английский сегодня — язык международного общения. Не американский флаг, не присяга британской короне и уж тем более не свидетельство политической лояльности. Это инструмент. Как компьютер, автомобиль или мобильный телефон. И отказываться от полезного инструмента только потому, что им пользуются политические оппоненты, — довольно своеобразный способ укрепления собственного могущества. Китай стремится расширять своё экономическое и политическое влияние в мире. А для этого нужно разговаривать с миром. Желательно на языке, который мир понимает. Разумеется, китайцы активно продвигают и собственный язык. Но одно другому совершенно не мешает. И здесь снова возникает вопрос, который я задавал после истории с пиццей. Какую пользу государству приносят подобные публичные инициативы? Можно сколько угодно говорить о защите национальной культуры, традиций и языка. Всё это действительно важно. Но защита русского языка и отказ от изучения иностранных — совершенно разные вещи. В конце концов, русский язык не становится беднее оттого, что его носитель знает ещё два или три. Более того, знание иностранных языков — это дополнительные возможности для российских учёных, инженеров, предпринимателей и дипломатов. Возможность самостоятельно читать, изучать, договариваться и понимать собеседника без посредников. Именно такие возможности необходимы стране, претендующей на серьёзную роль в мире. А вот история с мотоциклетным путешествием депутата мне особенно понравилась. Пётр Первый когда-то прорубил окно в Европу. Отправлял молодых людей за границу учиться кораблестроению, инженерному делу, наукам и иностранным языкам. Прошло триста лет. Теперь выясняется, что окно, возможно, стоило оставить закрытым. Дует. Впрочем, есть и хорошая новость. Если следовать логике депутата Журавлёва, российским школьникам больше не придётся мучиться с неправильными английскими глаголами. Правда, китайские школьники продолжат их учить. Но это, вероятно, потому, что они ещё не догадались, насколько опасно знать лишнее.