Сегодня 18 сентября, и для Китая это одна из самых тяжёлых дат XX века. Здесь её знают просто как 九一八 — «9.18». Вечером 18 сентября 1931 года возле Шэньяна японские военные устроили взрыв на участке Южно-Маньчжурской железной дороги у Люйтяоху. Повреждение было небольшим, однако Квантунская армия обвинила в диверсии китайцев и использовала случившееся как повод для военных действий. В ту же ночь были атакованы китайские казармы, на следующий день японцы заняли Шэньян, а затем началось наступление по всему Северо-Восточному Китаю. Страшно смотреть на скорость, с которой всё произошло. Огромный регион с десятками миллионов жителей фактически рухнул за несколько месяцев. В 1932 году на захваченной территории было создано подконтрольное Японии государство Маньчжоу-го во главе с последним китайским императором Пу И. Небольшой взрыв на железной дороге превратился в оккупацию огромной территории и стал прологом к гораздо более страшной войне. В современной китайской исторической традиции именно с 18 сентября 1931 года отсчитывают четырнадцать лет сопротивления японской агрессии. За это время Китай пережил Нанкинскую резню, массовые убийства мирного населения, разрушение городов, деятельность отряда 731, эксперименты над людьми, применение химического и биологического оружия. Официальная китайская оценка потерь — более 35 миллионов погибших и раненых. Масштаб человеческого горя за этой цифрой практически невозможно представить. Поэтому сегодня по Китаю снова звучат сирены. Особенно символично это происходит в Шэньяне — городе, где всё началось. В 9 часов 18 минут там включают воздушную тревогу и четырнадцать раз бьют в огромный колокол — по одному удару за каждый год войны. Китай сознательно снова и снова возвращает общество к моменту собственной национальной катастрофы. И это, пожалуй, самое важное в отношении Китая к собственной истории. Здесь не пытаются сделать поражение удобным или поскорее убрать его как неприятную страницу прошлого. 九一八 превратили в национальный урок о том, насколько дорого государству может обойтись слабость. Китай начала 1930-х был огромной страной, но политически раздробленной, технологически отстающей и неспособной противостоять современной военной машине. Отсюда становится понятнее знаменитое китайское 落后就要挨打 — «отсталого будут бить». Китай прекрасно помнит времена, когда иностранные державы определяли, какие порты ему открывать, какие территории отдавать и какие договоры подписывать. Через эту призму стоит смотреть и на сегодняшний Китай. Желание иметь собственные самолёты и двигатели, микросхемы, спутники, авианосцы и независимые производственные цепочки здесь не только вопрос экономики или престижа. За этим стоит исторический страх снова оказаться в ситуации, когда решения о твоём будущем принимаются за пределами твоей страны. Но у 18 сентября есть ещё один смысл. Историческая память быстро становится неудобной. Проходят поколения, исчезают очевидцы, трагедия превращается в несколько страниц учебника. И неизбежно появляется вопрос: сколько можно вспоминать произошедшее почти сто лет назад? Китай отвечает однозначно: столько, сколько потребуется, чтобы помнить цену случившегося. Современный японец не несёт ответственности за преступления своих прадедов, и память не должна превращаться в наследственную ненависть. Но не менее опасно сделать прошлое настолько комфортным, что из него исчезнут виновники, причины и последствия, а затем исчезнет и сам урок. Поэтому 18 сентября для меня — не только дата китайской истории. Это пример того, как память о поражении превращается в требование никогда больше не оказаться настолько слабым, чтобы кто-то другой мог решать твою судьбу. Сегодня над Шэньяном снова звучат сирены. Прошло уже 95 лет, и почти не осталось людей, которые могут рассказать об этой войне от первого лица. Скоро не останется никого. А сирены останутся. Потому что иногда память — это тоже часть обороны страны.