«Самым знаменитым художником в мире» — так около 1892 года Лев Бакст ответил на вопрос анкеты Александра Бенуа «Чем Вы желали бы быть?». Не лучшим и не самым искусным, как потом подчёркивал Бенуа, а именно самым знаменитым, и друзья ещё долго дразнили его этим ответом. Амбиции его были огромны, и когда слава действительно пришла, он начал методично собирать её доказательства. Газетные вырезки о себе Бакст вклеивал в альбомы, которых со временем набралось десять томов. Первый из них он отправил Любови Гриценко, своей бывшей жене: стать знаменитым было мало, нужно было, чтобы это видели близкие. Эти альбомы наследники передали Третьяковке, и сегодня они хранятся в библиотеке галереи, ещё не до конца исследованные. Архив, который Бакст собирал для себя, оказался документом эпохи, позволяющим увидеть художника в её контексте и понять, из чего складывался феномен его мировой славы. Выставка приурочена к 160-летию Бакста и 170-летию самой галереи, и то, что юбилей художника отмечают именно здесь, не случайно, ведь Бакста и Третьяковку связывает семейная нить. Любовь Павловна была дочерью Павла Михайловича Третьякова, так что альбомы, по сути, вернулись в семейный дом. Экспозиция выстроена как расходящиеся круги, по которым расширялась география Бакста — и его интересов, и его работы: семья и Петербург, затем Греция, затем Париж и, наконец, Америка. Кураторы честно признают, что собрать всего Бакста невозможно: огромная часть наследия осталась в США, а живописных работ у него едва ли больше десятка. Но даже собранные вместе эскизы не передали бы главного — синтетической природы его таланта. Поэтому на выставке появились реконструкции, а архитекторы Planet 9 выстроили в залах настоящую сценографию, и зритель словно оказывается внутри спектаклей, которым Бакст отдавался целиком. Греческий зал оформлен гранёными колоннами, и лазурная орнаментальная дорожка ведёт прямо к «Terror Antiquus», как к древнегреческому алтарю. Отдельно хочется сказать о картине «Коппелиус и Коппелия» из музея-квартиры Бродского — одна из тех немногих живописных работ Бакста, которую легко пропустить. Манера здесь совсем не академическая: даже за мольбертом Бакст остаётся человеком театра, и сюжет о мастере и его ожившей кукле выстраивает как театральную сцену. Позволю себе прочтение: это картина о творце, влюблённом в собственное создание, и написал её человек, который называл сына «своим лучшим произведением» и так методично собирал свидетельства своего успеха. Для меня главный вопрос этой выставки — остаётся ли Бакст художником модерна, изысканным мастером линии, или выходит за его пределы. Мне кажется, ответ очевиден уже в эскизах к «Жар-птице» 1915 года, геометричных и плакатных, а последний зал с эскизами тканей для Артура Селига окончательно его закрепляет: это ар-деко, причём раньше, чем у этого стиля появилось имя. Бакст гордился этим проектом, его ткани продавались в крупнейших универмагах, и жизнь его оборвалась в 1924 году не на излёте, а на громкой ноте. 📍 Третьяковская галерея (Инженерный корпус) «Лев Бакст», до 18 апреля 2027 года.