«Век Майи Плисецкой» Это выставка не столько художественная, сколько биографическая, и писать о таких проектах непросто. Но когда восхищение героиней безгранично, задача становится легче. Рассказ выстроен как сама жизнь: от семьи и детства через училище к расцвету, который длился до самого конца. Майя принадлежит к династии Мессерер. Из этой семьи вышли премьер и педагог Асаф Мессерер и балерина Суламифь Мессерер. Когда в 1938 году расстреляли отца Майи, а мать с младенцем отправили в лагерь, именно Суламифь забрала двенадцатилетнюю племянницу к себе. Дальше - училище и первые годы в Большом. Особняком Плисецкая всегда выделяла пусть недолгую, но очень важную для себя встречу с великим педагогом Агриппиной Вагановой. Среди сотен фотографий легко пропустить маленький снимок конца 1940-х: «Жизель», Галина Уланова в заглавной партии и совсем юная Плисецкая в роли Мирты, повелительницы виллис. Две великие балерины разных поколений на одной сцене. Потом было «Лебединое озеро»: более восьмисот спектаклей за тридцать лет. В 1956-м, когда Плисецкую не выпустили на гастроли в Лондон, на ее «опальное Лебединое» пришла вся Москва. Для меня ключ к ее гению в том, что Плисецкая сама сделала свою карьеру, причем такой долгой, как ни у одной балерины. Она не ждала ролей, а добывала их: подбирала репертуар, искала хореографов и добивалась их приезда в Москву письмами в Кремль и спорами с Фурцевой. Так в Большом появились Альберто Алонсо, Ролан Пети и Морис Бежар. При всей страстности натуры Майя умела быть дипломатом, и именно это помогло ей выстроить прочные отношения с талантливыми людьми по всему миру. Отдельная линия — Борис Мессерер. Двоюродный брат Майи стал ее постоянным соавтором. Конечно, он написал ее портрет, а как иначе? Но главное, они вместе работали над несколькими постановками. Самая известная — «Кармен-сюита» на музыку Родиона Щедрина, для которой Мессерер придумал лаконичную декорацию со зловещим силуэтом быка. И, конечно, красота. В Плисецкой была подлинная аристократичность, которая шла не от «крови», а читалась в каждом взмахе руки и повороте головы. Ее снимали Аведон, Ирвин Пенн и Сесил Битон, а Пьер Карден одевал ее на сцене и в жизни. Отдельно меня тронул фрагмент эссе Трумена Капоте для Vogue. Капоте был тот еще язва и безжалостно проходился даже по своим светским «лебедушкам», но тут не смог сдержать восхищения. Главным впечатлением он называет не хрупкость, а силу - и физическую, и силу характера. Капоте даже назвал эссе «Двухголовый теленок»: так он обозначал редчайшее чудо природы. 📍 Еврейский музей и центр толерантности «Век Майи Плисецкой», до 14 февраля 2027 года.