Котомодерн

О 2030х в 22:30 сегодня

В новости «94% муниципалитетов сдвинулись влево» меня интересует один, главный вопрос. Колебания этого маятника затухают или усиливаются? Центр проиграл к концу 00х, люди начали требовать «спасительных, радикальных» решений. Выбрали анти-истеблешмент вариант справа в первый срок Трампа. Потом, он их разочаровал, маятник улетел влево. Потом пришла более радикальная версия Трампа. И что мы видим теперь? Снова движение влево. Трамп перестал нравится, потому что слишком радикальный, или потому что недостаточно радикальный? Если ответ «потому что слишком» — долгосрочный кризис затухает. Если ответ «потому что недостаточно» — развивается. Судя по статье Венса, правильный ответ второй. Значит на следующем витке правые будут еще радикальнее, уже в третий раз. Ответ демократов, соответственно, тоже.

То есть, у очередного «правдоруба» есть железное оправдание: молчание позволяет ИМ, чиновникам, безнаказанно ошибаться, за счет «людей», воровать, вредить. Мы сделаем всё максимально публичным, заставим систему стать справедливее. Крик и ор — единственный доступный рабочий метод баланса системы ИХ власти. С позиции логики управления, публичные конфликты подрывают доверие, дисциплину, согласованность действий. Ещё и в военное время. Устойчивость и возможность выстоять требует выдержки и спокойствия, а не хрюка. Ну и добавим откровенно криминальный интерес местных групп власти в ЛДНР. Они тут тоже есть и тоже активно подначивают. Для логики сложившейся в России системы управления, главная проблема «правдорубов» — они размывают право на определение нормы, о которой я писал в самом начале. Такие люди сами начинают определять даже не правовой смысл вины, а концептуальную справедливость. И в схеме «Люди-ОНИ-Путин» откусывают от условного Путина в свою пользу право быть этим источником справедливости, право управлять механизмом власти. Что без всякого сомнения, глубочайшим образом подрывает саму систему единоличной власти. Ельцин и Путин последовательно нормализировали чрезвычайность, вненормативный порядок правления. В государственной системе власти в России нет других источников нормы, кроме президента. Чем это обусловлено и как так вышло разговор избитый и понятный (если кратко — распад СССР). Если помнить, что такое единоличие власти заключается не в праве решать как будет выдаваться каждая бумажка в государстве, не в праве убирать кого-то кто тебе не нравится, а в концептуальном определении нормы, история с Монтян становится очень понятной, предсказуемой и понятной. Любой подобный правдоруб фактически претендует на право определять норму. Опираясь на мораль, на публику, он действует вопреки существующим процедурам, предъявляет претензию на исключение. На оспаривание власти представителей государства, с помощью своей нормы, которую он сам и формирует по ходу своих выступлений. А вместе с тем, в итоге, действительно подрывает сложившийся порядок. Хотя сам выразитель народных горестей, по его мнению, просто требует исполнять действующие правила. Вот так, как бы это не было странно, искренние переживания о людях в Донецке и срачи с Соловьевым, реально превращаются в масштабную политическую проблему. Особенно, если вспомнить, что на стримах Монтян сидели сотни тысяч человек. В пике, до миллиона. Отсюда главная проблема всей этой истории: а как понять, где находится граница «человек бузит и мешает» и «система объективно нуждается в перестройке»? Это не вопрос справедливого суда, или правильной полиции, или магического ОГАСа, это то что нужно решать политически. Этой проблеме невероятно много лет. И каждое общество решает её по-своему. Она системная. Чем больше возможностей канализировать хрюк, сделать его предсказуемым и управляемым, чем лучше люди понимают устройство государственного аппарата и не видят в нем одну большую серую массу, которую нужно или целиком выкинуть, или целиком спасать — тем лучше решаются проблемы. Но что самое важное. У любого государственного порядка есть необходимость воспроизводить себя. Для улучшения его работы, для развития, ему нужно не только воспроизводиться, но и получать сведения о собственных ошибках и иметь механизмы их исправления. Проблема персоналистской модели заключается в том, что исправление ошибки и принятие политической ответственности за ошибку могут оказаться неразрывно связаны с вопросом о легитимности всей системы власти. И тогда грызня с Соловьёвым, или Пушилиным превращается в проблему государственного масштаба, которую срочно нужно решать «из центра». В институционально устойчивом порядке министр может проиграть в суде, губернатор лишиться должности, правительство уйти в отставку, но политический порядок продолжит существовать. Ошибки и поражения отдельных участников не превращаются в обязательный кризис верховной власти. В этом и секрет многих западных обществ. Мы смотрим на конфликты штат/центр, чиновник/суд и думаем что всё, ну выбраться из этого нереально. Потому что переносим это на себя. Любой такой конфликт нас бы прибил. А там — нет, ситуация меняется корабль плывёт дальше. Это не отменяет крупных кризисов, в который приплыл сейчас и США и ЕС по масштабным историческим причинам, но ускоряет развитие более «повседневнного» характера. Что выливается в региональное развитие, экономическое развитие etc. К сожалению, нужно понимать и сложность вопроса. Очевидно это не вопрос «захотеть». Это вопрос об образовании, о том, что общество считает нормальным, о множестве юридических механизмов. О роли Путина в истории России, в конце-концов. Как человек может создать порядок на руинах старого, и ограничивать его развитие тем, что помогло его создать. Интересные вопросы. Так что, в истории Монтян я вижу повод для обсуждений куда более широкой проблемы, чем её индивидуальная история. Часть 3 из 3

Или заклинатель машинки должен услышать нас, и сделать её справедливой, или мы должны продавить её на нужный нам результат самостоятельно, если заклинатель не слышит нас. Тут в дело вступает не менее глубокий механизм российской политики, чем обозначенная выше цепочка. Страх смуты. Как бы не была несправедлива или безумна эта чёрная государственная машинка, последствия её отсутствия или распада — ещё хуже. Поэтому, лучше заткнуться, замолчать, подождать, пока её устойчивость не станет выше. Иначе можно и помереть на руинах здания, которое мы недостаточно ценили. Теперь вспомним условия, в которых Монтян попадает в Россию. Это ДНР 2022 года. Мобилизация, людей хватают на улицах. Артистов филармонии отправляют в окопы без подготовки просто потому что их не нужно искать. Война откровенно встает в тупик, Украина получает карт-бланш на снос Донецка артиллерией и разброс мин (война же, «на нас напали»), даже всратого ОБСЕ нет. Станция водоснабжения в Авдеевке уничтожена, канал Северский Донец-Донбасс уничтожен. Множество городов уничтожены. Долгие годы демонстрации жиреющего лысиной Ковтуна (артист отыгрывавший на шоу Соловьева обоаз идеального тупого хохла) оказались ложью. Никакой быстрой победы нет. Мало того что ЛДНР была превращена с 2014 года в пограничную зону, отданную на разграбление местным "браткам", так еще и все указания на опасность милитаризации и нацификации Украины были пропущены мимо ушей. Да че там, одни Ковтуны. Чуть что, сразу всех победим. И расплачиваться за это вынуждены не Сурковы и "Медвепуты", а люди в Донецке и по Украине в целом, независимо от своих политических взглядов. Даже без секунды сомнения в преступности и безумии политики Украины с 2014 года, явно что? Правильно. Несправедливость. Теперь переносим все это на нашу схему "люди-они-Путин". Люди страдают, их бомбят, абсолютно не причем, очевидная жертва, вопрос закрыт. Путин, или не уделил своим вниманием достаточно времени вопросу, или не слышит. Значит кто остается главным врагом? ОНИ. И пошла священная война камень на камень. Со всеми ОНИ сразу: журналистами, чиновниками местными, чиновниками федеральными, блогерами, да со всеми на кого глотку рвать сил хватит. ЛЮДИ СТРАДАЮТ! И тут, очевидная для моей аудитории мысль, «ИХ» не существует, нет никаких ОНИ. Есть множество структур, групп интересов между структурами, множество людей, которым вся эта война и её ход не сильно больше нравится, чем очередному народному правдорубу. Но крик есть. И с ним что-то надо делать. Достаем теперь страх смуты, и посмотрим на позицию с позиции не то политуправления АП, но то второй службы ФСБ. Выбирайте по вкусу. И так, идёт тяжелая война, которая УЖЕ случилась. Необходима концентрация сил, для того чтобы выстоять перед атакой. Не будем забывать про дискурс уже внутри государственной системы, где войну однозначно интерпретировали с середины 2022 года как атаку "коллективного запада" на Россию ("на нас не давили пока мы были слабы, стали сильнее, стали давить, президент пошёл в контратаку, и сейчас по нам открыли огонь со всех орудий"). Что там было по нюансам Минских и политике в ДНР вообще плевать. И тут есть бывшая гражданка Украины, которая "мутит воду". В наших делах она не шарит, строгой лояльности и привязки к государству у неё нет, сегодня здесь — завтра в Египте, ситуации она не понимает. Ей было сказано заткнуться, она не успокоилась. Значит, не понимает момента. Объясним доступнее. История как со Стрелковым. Безусловно, герой своего дела. Ну не понимает человек момента. Значит надо объяснить что к чему доступнее. При этом, местные чиновники в ДНР, я вполне верю, могут иметь свой около-криминальный интерес. Если вспомнить что там было в Минский период, это не удивительно. В итоге, главное противоречие всей этой истории: государство одновременно воспроизводит представление о президенте, как о высшем источнике справедливости, и само же вынуждено ограничивать тех, кто пытается добиться этой справедливости, апеллируя к нему через мобилизацию общества против госаппарата. Получается какое-то Кровавое воскресение сурка. И обе стороны считают, что действует в одних и тех же интересах в рамках одной и той же системы. Монтян может искренне полагать, что защищает страну от коррумпированных, некомпетентных или безразличных чиновников. А представители государственного аппарата могут столь же искренне полагать, что защищают страну от разрушительной публичной активности неуёмной гражданки Монтян. И эта проблема неизбежно будет повторяться снова и снова. Если рядовой гражданин не понимает, как взаимодействовать с государственными институтами, для него они все безликая серая масса, но прекрасно понимает, что нужно докричаться до начальства, возникает спрос на посредника. На человека, который способен кричать громче остальных. И продавцы справедливости найдутся. На зарплате, или искренние не важно. Для ответственных чиновников само наличие публичного конфликта означает дополнительные издержки, риски и потерю управляемости. Особенно в условиях войны. Особенно от людей, лояльность которых не следует автоматически из их биографии. Это я так вежливо назвал публичные выступления Монтян прошлых лет. Часть 2 из 3

О Монтян и правдорубах Хочу сказать, что история с посадкой Монтян, при кажущейся для многих мелочности, открывает огромные философские пласты устройства нашей страны и нашего общества. История самой Монтян меня беспокоит мало, я не питал к ней особой любви и её контент перестал смотреть уже давно. Прежде всего из-за той манеры, что и привела её в её текущее положение. Что же тогда я считаю важным? Тут придется отойти достаточно далеко от темы суда. Поздний Советский Союз управлялся закрытой, но коллективной структурой — политбюро. Распад СССР, 1993 год, политика 00х, последовательно привели ко все большей концентрации власти в одних руках. Естественно это не значит, что один Ельцин или Путин начали править всей страной. Огромное количество решений принимается без ведения первого лица, на уровне вице-премьеров, АП, силовых структур, и дальше вниз, вплоть до бабки-паспортистки. Концентрация власти в одних руках, прежде всего, обозначает монополизацию права определять концептуальное видение будущего, допустимые пределы, форматы, норму поведения. Проще говоря, единоличие власти выражается в единоличном определении того как развивается страна, и, что не менее важно, в полной публичной ответственности за происходящее. Миллионы решений принимаются без ведения президента, но если за ним всегда есть право «Вето», значит, он становится замыкающим в длинной цепи ответственности всего госаппарата. В итоге, рядовой гражданин, смотря на всю огромную государственную машину, не видит множества госструктур, чиновников, сложную сеть интересов и балансов, он видит какой-то непонятный черный коробок и заклинателя-президента, который умеет произносить магические слова чтобы что-то внутри зашевелилось как надо. Такой подход составляет суть нашей современной политической культуры. Социологические исследования подтверждают это. Люди видят серую массу непонятного и сложного "государства" и отдельный источник справедливости, который может привести его в порядок. На "Комнате" был хороший подкаст на эту тему: "Россия в рисунках". Социолог буквально собрал образ общества в рисунках самого же общества. Схема получалось очень простой. Люди — ОНИ — Путин. Люди — это общество, я, ты, мы. Простые граждане. Те кто живем в этой системе. Среди нас есть кто-то получше, кто-то похуже. Эта часть схемы или нейтральная, или хорошая в восприятии. Негативной она бывает очень редко. В основном, проблемной она бывает, если кто-то "одурманил" глупых и наивных "людей". ОНИ — это абстрактные чиновники, абстрактные олигархи, абстрактная "обслуга власти", абстрактные журналисты, абстрактная полиция и ФСБ. Эта часть схемы или нейтральная, или злая. Хорошей она бывает крайне редко. Чиновник не может сделать ничего хорошего. Только если он "идёт против системы", и лично что-то смог. Такой чиновник становится брендом и объявляется засланным представителем "людей" среди НИХ. И, конечно, начальник всея системы, условный Путин. Ответственный за её работу, демиург. Он или добрый, или злой. Нейтральным он бывает редко. Источник справедливости, способный исправить работу машинки, если до него докричаться. И что интересно, эта модель сама себя воспроизводит. Отсутствие магического Путина, обозначает потерю источника справедливости. Поэтому, любые ограничения для заклинателя черной коробки губительны. Наоборот, чем свободы у него меньше, тем больше ОНИ могут сопротивляться его желанию творить справедливость. А чем меньше веры в справедливого демиурга, тем ниже легитимность всего госаппарата. Последняя надежда теряется. Поэтому, чтобы система работала, должна быть медиа-машина, что будет воспроизводить это чувство справедливости. К чему это я? При том, что Монтян весьма образованный адвокат, при том что она сама без конца говорила об институтах, она о них лишь говорила. Никакой работы с этой магической цепочкой "люди-ОНИ-Путин" у неё не было. Она, ровно как и Бондаренко, и Навальный, и в чем-то Стрелков, и множество таких персонажей бесконечно бузила и воевала с НИМИ пытаясь организовать "людей" на борьбу с несправедливостью. Этот образ мышления невероятно распространен в нашей политической культуре. Часть 1 из 3

Вижу множество комментариев в духе «ха-ха, да-да, слышали уже» под постами, где я описываю сложившуюся обстановку. Особенно забавно, что мне приписывают обещания финала. Якобы, я где-то говорил что уже ТОЧНО всё 😉 Понятно почему мои слова нужно «дотягивать» до уверенных обещаний, потому что я никогда не говорил, что знаю точный час, день или месяц завершения боевых действий. В войне этого и невозможно знать. Причина почему я циклично говорю, «мы на финишной прямой» в самой природе этого конфликта. Не было ни единого дня, когда Украина могла бы одержать победу над Россией. То, как победу формулировал Зеленский, Буданов, Резников, Арестович, Кулеба, и кто там ещё, не возможно было реализовать. Границы 1991 года, репарации, лагеря «проверки» граждан Украины с «оккупированных территорий», невероятные инвестиции, и прочее, и прочее. Но что более чем возможно — выиграть время. Вместе с гигантской западной поддержкой, Украина успешно «побеждает» уже пятый год. Её военная тактика, внутренняя и внешняя политика, пропаганда и даже национальная идея адаптировалась именно к этой цели. О чем говорить, если даже проукраинские открытые пропагандисты, сами того не замечая оперируют именно что теориями разных «зламов», переломов, которые должны резко изменить тренд. Ведь финал текущего очевиден. Поэтому так важно его «зламаты» HIMARSом, байрактаром, F-16, компанией поджогов НПЗ, маркетплейсов, и так далее. Тянуть время пока не случится чудо: резко закончится бюджет, резко в России будет восстание, резко Шойгу и «элиты» свергнут Путина, и так далее. Вот «план победы» по-украински. Не буду скрывать, прогноз уровня «Украина не победит», сам по себе не требует глубокого понимания ситуации. Достаточно просто не наворачивать ипсошечки. Настоящий вопрос — а может ли Украина всё ещё тянуть время, или эта возможность закончилась? Вот о чем действительно приходится рассуждать. Вопреки популярному мнению, военную устойчивость нельзя выразить спадающими прямыми. Якобы, два государства ведут войну, истощают ресурсы друг-друга, у кого они раньше достигнут условного нуля, тот и проиграл. Нет. Если уж оперировать этой моделью, то «устойчивость» это волнообразная линия, с тенденцией к понижению. Для победы не надо ждать пока в государстве закончатся все ресурсы и наступит полный ноль. Достаточно, чтобы минимум волны на очередном цикле коснулся критической отметки. Даже если потом, теоретически, он должен был бы пойти снова наверх. Проще говоря, у государства «в целом» могут быть мобилизационные резервы. У государства «в целом», могут быть деньги, снаряды, политическая устойчивость. Но если в моменте чего-то нет — не важно есть ли оно «в целом». Вот в чем обоснование цикличности моей оценки. Почему ситуация для Украины уже несколько раз казалась критической, но война выходила на новый виток. Дело не в том, что Украина проявляет невообразимую устойчивость, как она сама о себе заявляет. Вопрос в способности пережить кризис и продлить войну еще хоть на какое-то время. Ситуация зимы 2026 года плоха не холодной погодой, а наложением множества кризисов, в небывалом до этого масштабе. «Я это уже слышал», — очень популярный комментарий. Да, конечно слышал, потому что эта фраза 1 в 1 похожа на то, что можно было бы сказать о зиме 2025 года, или о зиме 2024 года. Тем не менее, волна устойчивости Украины выходит на новое дно. И выход со дна, переход в новый цикл не запускается автоматически. Для украинского руководства это требует огромных усилий: найти новые способы мобилизации, найти финансирование, найти требуемое вооружение, ракеты ПВО в конце-концов. И главный вопрос — сможет ли оно сделать это в очередной раз. Смешное искажение сознания: раз я видел, как схема сработала много раз, значит будет работать всегда. Примерно так думает и само украинское руководство. Вот так и получается трогательное единение мировоззрения комментаторов и чиновников Украины 😃

Только я вчера сказал, что Зеленский удивительно долго не мог родить новые нарративы и просто молчит, сегодня вечером он выступил в жанре, очень сложно назвать это иначе, «Загнанная в угол крыса». Блумберг уже сливал в прессу, что Украина разрабатывала планы по уничтожению гражданских самолетов дронами (с ИИ-распознаванием) на территории России, с людьми на борту, но отказалась от этих планов как слишком рискованных с точки зрения потери западной поддержки. Украинские СМИ отрицали существование таких планов, говорили что нет, мы не страна-террорист, вы что, мы же не Россия, мы лучше. И вот, сегодня, Зеленский объявил что собирается реализовывать именно этот план. Надо ли объяснять, насколько это отчаянная игра? Причины просты, мало того что положение на фронте критически плохое, рекордно плохое за все время войны (откуда и рождаются хаотичные перестановки Драпатого, Билецкого, Сырского), мало того что план Контрнаступ 2.0 стратегически провален, мало того что российские самолеты в условиях отсутствия ПВО ФАБы кидают теперь даже по Одессе, так ещё и Россия вывела Герани на реактивные скорости и способов противостоять им нет вообще. Когда-нибудь будут, не бывает оружия без метода адаптации к нему, но к тому времени как его разработают — Украина понесёт критический урон по своему тылу. Собственно, урон уже гигантский, в городах Украины пустые полки, очереди, вечная тревога и взрыв за взрывом. Ракет ПВО Зеленскому не дадут, он уже выпросил всё что смог, собственное ПВО разработать не успевают (это много обсуждалось в украинской прессе в последние дни), в итоге, а что ему остается? Он отчаянно пытается запугать российское руководство, чтобы снизить эскалацию, которую сам же и начал. Сейчас главная задача через повышение ставок добиться «охлаждения» ситуации, потому что она для Украины стала совершенно неуправляемой. Я более чем уверен, что российское руководство после всего что было скорее предпочтет открыть охоту за Зеленским и всем его окружением (что станет ответной эскалацией со стороны РФ), чем пойдет на переговоры в этих условиях. Явный признак того, что война на истощение подходит к своему пределу. Варианта тянуть время у Украины уже нет. Зеленский конечно попытался высказаться намеками, типа «ну вот просто знайте, что там вот такое возможно, ну мы как бы не целимся, но как бы может быть». Но тупых нет. Все всё понимают. Главная идея — план прорваться к аэропортам тысячами дронов — озвучен вполне ясно.

Итоги лета 2026 + Пехотинец И всё таки, что на фронте? Зачем Билецкого поставили спасать Донбасс? Что ближе, наше истощение, или наша победа? https://youtu.be/uLzNLFAtnUM https://live.vkvideo.ru/catmoderne/

Нация и конец постсоветскости + Роман Юнеман В гостях общественный деятель Роман Юнеман. Мы обсудим конец постсоветской эпохи, надвигающийся кризис управления в России и то, как война на Украине повлияет на формирование новых национальных идентичностей на постсоветском пространстве. Роман поделится своим отношением к советскому прошлому, будущим выборам и, внезапно, к урбанистике. https://youtube.com/live/HCTS7ZHrR2U https://live.vkvideo.ru/catmoderne

На основном Котомодерне вышло две статьи, они достаточно важные Из-за принципа «политик развивается быстрее своей рефлексии», понимание масштаба и значимости происходящего отстает от самих событий. Например, абсолютное большинство людей в России до сих пор живет в концепции постсоветского пространства и двухстороннего Украино-Российского конфликта. Работая именно на это ощущение, вражеская пропаганда может добиваться успехов. Пусть и не тех, на который был расчет, но точно больших, чем нам хотелось бы. Правда ситуации в том, что война стала тонким местом, где прорвался давно зреющий пузырь сразу многих конфликтов: 1. На самом базовом уровне, вопрос об украинском национальном проекте. Что это, какие у него границы, что Россия считает допустимым, а что нет. Какой уровень уступок сама Украина готова принять, а какой нет. Где, как и что стороны могут навязать друг-другу. Банально в вопросе размещения военной инфраструктуры и границ, например. Политических условий. И так далее. 2. Дальше, вопрос о роли России в европейской безопасности. Мир построенный на концепции «Россия осколок СССР, который лишь временно не распался дальше» не может поменяться на «мнение России придется учитывать ради своей же безопасности» автоматически. Результат войны напрямую влияет на роль России во внутренней политике ЕС. 3. Распад системы Pax Americana. Снижение относительного размера экономики США, потеря безусловного военного превосходства, сокращение пространства технологического, монопольного превосходства. Это долгий процесс. Он начался не на Украине, и не на Украине закончится. Но этот конфликт тоже проявляет себя здесь. 4. Устройство постсоветского пространства в целом. Политика Азербайджана, Армении, других постсоветских республик конечно испытает сильнейшее давление в случае успешного для России завершения войны на Украине. Логика простая как рельса: если Украина со всем своим размером и западной помощью не смогла победить неопытную Россию, то мы, меньше, без поддержки, столкнемся уже с опытными российскими войсками. Даже потенциального этого допускать нельзя. Значит придется учитывать мнение РФ. 5. Конфликт о будущем политического устройства России. Путин пришел к власти с программой восстановления позиций РФ. Если он этого добивается, неизбежно встает вопрос: а что дальше и ради чего? Эта тема лишь понемногу начинает прорастать во внутри политическом дискурсе РФ, но чем дальше, тем она будет заметнее. Так что, я понимаю людей, живущих ещё в мире постсоветского пространства, постсоветской эпохи. Она закончилась. Наступает эпоха Российской Федерации, ее доктрины, ее союзов, ее интересов. Руины СССР уже ушли в историю. И эта война, прежде всего, об этом. Почему я об этом говорю? Потому что это не то, что массово понятно людям. Множество постов с нарезками про Киев, гойду или еще что-то из начала войны. Стороны уже давно прошли несколько раундов повышения ставок. И на кону уже совершенно не то, что было в 2022 году. Ни с одной из сторон.

Конечно, крайне желательно доказать, что «здесь тренд сломался». Но уже ясно: силы требуемой для этого просто нет. Но не буду категоричен. Может и есть, но Трамп не считает нужным применять её здесь (и считает другие направления более важными). Это спорный вопрос. Тем не менее, похоже, США больше не пытаются защищать ключевой элемент Pax Americana: «если ты наш вассал, то какие бы ресурсы мы у тебя не требовали в замен, ты можешь быть уверен в своей защите». Отсутствие юридических обязательств перед Украиной сильно помогает США: «А мы ей ничего и не должны». Ну, а что касается стран договора НАТО: «Это их континент — пусть платят, мы готовы помочь, за соответствующую сумму». Так что позиция США тоже вполне логична. Получившийся в рамках украинской войны результат всегда можно просто представить, как провал коррумпированного режима Зеленского: «Он сам виноват, но как хорошо, что я во время прекратил тратить на него деньги, да еще и заработал на нём». Тем не менее, выводы все сделали. И хоть США и сократили потери насколько могли (проигрыш в Иране нанес их кратно больше), свой урон от России Америка уже признала. Просто с новым президентам прекратила его наращивать. Очень по-американски. Если предприятие не выгорело, просто обанкроть его и двигайся дальше. Не допускай sunk costs. Тем не менее, если ЕС справится с задачей довести ситуацию до перемирия, США тоже будут в плюсе. Ещё и за чужой счет. Вообще идеальный вариант. Поддерживать разведкой и старлинком ради такого — очень разумно. Теперь вы понимаете почему «все так уперлись». Если вернуться к России, то для неё мир по линии фронта не решает множество важных для неё задач. Украина остается антироссийским государством с уроком «да, урон был огромным, но мы выстояли, в нужный момент, мы своё заберем». Ещё и с возможностями военного освоения для ЕС. Конечно, в ближайшие годы война не возобновится. Урон придется залатывать крайне долго. Сама по себе Украина войны может и не начнет никогда, потому что понесла сумасшедшие политические и демографические издержки. Но тут же не в Украине дело. Такой финал будет ужасным. Россия понесла громадный ущерб, чтобы вся среда в Европе стала ещё враждебнее, хуже, и готовилась к новому раунду давления на неё. И получила взамен всего лишь территории. С плюсом в виде сухопутной дороги в Крым и ЗАЭС. Конечно, все может пойти не так. Может перемирие стало бы хорошим вариантом. Здесь можно вспомнить историю Вьетнамской войны, которая, как показал дальнейший ход событий, была для США крайне сомнительной. В истории множество абсолютно не предсказуемых заранее событий. Например, представьте такого рода аналитику в 1915 году. К 1920 она была бы абсолютно бесполезна. Но решения принимаются исходя из известного здесь и сейчас. И теперь, вы тоже понимаете, как думают ключевые игроки войны. Да, все эти прогнозы построены на многочисленных «если». И для России важнейшее из них «если Россия сможет проходить линии обороны быстрее, чем Украина успевает их формировать». О чем я писал не так давно. Продолжение войны рационально, если российское руководство считает этот перелом достижимым исходя из имеющихся у него данных. Часть 4 из 4

При этом в Восточной Европе будут другие голоса: «Вы что, идиоты, Украину сейчас съели, мы можем быть следующие, что вы за союзники, если усиливаете нашу угрозу?» В итоге, Западная Европа смотрит на то, сколько стоит холодная война, а Восточная смотрит на последствия возможной горячей. Конфликт. Для и так проблемного Евросоюза, это огромная гиря, которую вешать себе на шею никто не хочет. И пока есть «дешевые» украинцы, почему бы не продолжать как есть? Война определит европейский порядок на ближайшие десятилетия. Может на систему безопасности Европы в течение жизни всего нашего поколения. Условный сценарий «победы» России заставит ЕС вечно спорить по вопросу: Нужен и возможен ли против России железный занавес? Или она слишком крупная и влиятельная, чтобы даже пытаться ее изолировать? И её мнение нужно учитывать? России не нужно иметь агентов влияния. По итогом сражений под Малыми Токмачками они появятся сами. Из бизнеса, из усталости общества, из желаний избавиться от гигантских налогов, из страха перед «украинской» войной уже на территории ЕС. Именно так, сила под Славянском и Харьковом конвертируется в позицию на будущих спорах о санкциях, вооружениях, ракетах, торговле, военной инфраструктуре, энергетике, миграции и так далее. Пошучу даже, что любому истинному русскому либералу нужно делать все для победы России, потому что так безвиз с ЕС вероятнее и ближе всего. Теперь вы понимаете, что я имею в виду, когда говорю о глубоких последствиях этой войны и о пересмотре порядка эпохи мира после холодной войны. Поэтому, позиция текущего руководства ЕС вполне понятна. Теоретически, расшатать политическую ситуацию в России не выглядит чем-то невероятным (особенно из Брюсселя). Что для этого нужно? Нарушить привычный порядок жизни, сломать создаваемое правительством спокойствие, через все доступные информационные каналы донести мысль, что привычный порядок может вернуться — нужно всего лишь заставить Путина закончить войну. Причем без потери территорий. Они ваши, навоевали, забирайте. Видите насколько легко вернуть мир? А с ним бензин, вайлдбериз и отсутствие дронов? Война нужна только Путину ради его бессмысленных, безумных амбиций. Разве может из боев под Малой Токмачкой вырасти что-то значимое? Может конечно. В таком сценарии, Российское влияние на страны ЕС кратно слабее: «Даже политику Украины со всей силой изменить не смогла, чего нам опасаться?». После войны, и в этом случае тоже, всё равно будет стремление вернуться к торговле ЕС/РФ. Но позиции России на торгах о мире после войны будут невероятно слабее. Исходные «карты» будут другими. Кроме того, про перемирии, чиновники Брюсселя получат возможность годами осваивать бюджеты и менять законы для «сдерживания российской угрозы на линии украинского перемирия». И укреплять наднациональные структуры ЕС. Крайне мало споров о том, как на очередной закон будут реагировать в России. Зато невероятно богатое поле «А какое еще ПВО мы поставим Украине в этом месяцев?». Конечно для ЕС это удобнее. Варианты лучше чем этот у ЕС уже отсутствуют. Но и этот вполне сносный. Не нужно громить Россию, забирать территории: «Хотелось бы, но что уж мы сделаем, это не наши проблемы, а проблемы Украины» И что самое важное, все это будет доказательством: «наше совместное давление запрещает кому-либо силой влиять на политику европейских стран. Значит внешняя сила в нашем политическом измерении по прежнему не существует» Если же, Россия доказывает возможность изменить устройство Украины, тогда вся Европа вынуждена себя спросить: «Мы пять лет тратили сотни миллиардов, чтобы в результате Россия все равно получила возможность определять устройство Украины?» Тогда деньги на войну тратить и пытаться не нужно, или нужно искать где найти ещё больше денег (кратно), или договориться. И признать влияние России. На весь ЕС Для США ситуация вообще катастрофическая. С репутацией «проекции силы» все хуже некуда. Афганистан ужасный провал. Иран еще хуже. А теперь, Украина? Часть 3 из 4

Я уже вижу ваш вопрос, «а что у Украины есть что терять?». Есть конечно. Просто сейчас кажется, что оставшаяся территория и население за таким бронебойным щитом ВСУ, что даже и думать о потере ценных городов, ресурсов и территорий не надо. Урон от воздушных атак починим. А физически «вас тут не стояло». Так вот, представим, что или «стояло», или потенциально очень скоро будет «стояло». Приходится подписывать, что дают. И речь не о капитуляции с названием «Зрада перемоги» и «делаем чё хотим», а примерно то, о чем говорит Путин: признание потерянных территорий российскими, нейтральный статус, официальный статус русского язык и русской церкви, запрет военных баз, ограничение армии, ограничение дальнобойных вооружений, ограничение военной помощи. И тут итог войны по политическим последствиям категорически другой. Россия, оказывается, может под давлением всего НАТО, санкциями ЕС, США, «всего цивилизованного мира», при всей гигантской помощи ЕС и США Украине сломать политическую систему огромной европейской страны (по населению, больше Украины на начало войны только самые крупные страны Европы: Германия, Франция, Италия и Испания), с огромной территорией (Украина самая большая страна в Европе). И ситуация к концу войны для ЕС стала только хуже. Экономика слабее, российская армия усилилась по сравнению с началом войны в 2022 году), США выводят часть войск из Европы, на санкционный шок расчитывать снова нельзя, нет способов получить хоть какой-то аналог давления уровня 2022 года. Весь ЕС и НАТО после Холодной войны строился на принципе расширения «до упора», на основании «свободного демократического выбора страны». А теперь, за этот «выбор» можно получить по голове. Что уже видят, например, в Грузии. И не то чтобы на каждый чих Россия отправляла Герани. Но политический язык эпохи сменится. Теперь никакого «свободного выбора», «демократической ориентации». Есть банальный факт: российское мнение приходится учитывать. Не учитывать — дорого. Эту ситуацию невозможно сконтейнировать в международной политике. Она идет по каскаду вплоть до решений уровня приграничных муниципалитетов. Все знают, теперь нельзя относится к России, как к временному остатку СССР, который еще чудом не развалился дальше. От туда могут надавить. И ответить будет или нечем, или ответ будет чрезвычайно дорогим. Поэтому, очевидная здравая мысль: «Лучше не провоцировать». Так, Россия становится фактором внутриевропейской политики. Даже не пересекая границ НАТО. Это невероятное изменение ситуации. По всей Европе. Хотя вроде бы речь шла о Малой Токмачке и каком-то Kupyans’ke. Для Восточной Европы это гигантская трагедия. Она опять стала фронтиром. И даже с буферной нейтральной Украиной (но не-нейтральной Беларусью), всё равно политика «больших стран» вернулась. Живая реализация мема: «Ничего не понимаю, но кажется эти курвы собираются опять разделить Польшу». Для Германии, Франции, Италии все выглядит совсем иначе. Допустим, война закончилась. ЕС громко хрюкнул, что ничего не признает и ему на все плевать. Но время идет. И люди, в том числе уважаемые люди из бизнеса спрашивают, а зачем мы держим санкции и политику сдерживания? Война закончилась? России от нашего поведения не горячо, не холодно, она усиливается от Китая и стран Юга, может прекратим этот бред? Войны нет. На нас не нападают. Рано или поздно отправится караван в Москву, где выставят свои, логичные условия политического содержания. Это не мы просим вас санкции снять и делаем уступки, а вы для возобновление торговли убираете всю «нарушающую международное право»ТМ дичь, что против нас насочиняли и признаете статус-кво в Европе. И это выглядит логично. Война закончилась. Европа просто тратит большие ресурсы, ради… чего? Украина уже ничего не вернет. Россия ни на кого не нападет и сама хочет мира. Давайте уже признаем эту ситуацию и вернемся к мирной жизни, взамен европейской холодной войны. Допустим в первый год эта позиция будет маргинальна (хотя сложно сказать, учитывая что АдГ и БСВ выражают её прямо сейчас, по ходу войны). Второй год. Третий. Пятый. Она победит. Часть 2 из 4

Почему все так уперлись? Давайте вспомним, текущая война идет уже пять лет. На неё потрачены невообразимые деньги. Приложены сумасшедшие политические усилия. Убиты сотни тысяч людей. Принуждены к переезду миллионы. С двух сторон фронта. И ладно мы такие больные, уперлись рогом, ничего не понимаем в ценности жизни, как там ещё говорится. Но наши оппоненты потратили в денежном выражении ещё больше. США, ЕС, Британия и сама Украина. Почему все готовы тратить такие ресурсы, ради, как говорится в либеральных медиа, Малой Токмачки? Часто можно услышать, что у военного исхода будут «безумные политические последствия», но какие? Отсутствие понятного ответа на этот вопрос и побуждает многих людей верить, что Путин «просто сошел с ума», а ЕС «хочет российские ресурсы даром», или «просто боится признать ошибки». Давайте разберем какие последствия от этой войны могут быть. И почему она стоит своих усилий в глазах всех участников. Прежде всего, замечу, что будущего никто не знает. И финальный исход может быть очень случайным. Но нам и не нужна эзотерика. Важно понимать какие варианты кажутся возможными с рациональной точки зрения. Они и являются ключевым фактором при принятии решений. Конечно, в войне всегда очень, очень много иррационального. Например, ЕС страшно боится «ошибки умиротворения агрессора, нового Мюнхена», многие европейские политики искренне считают Россию чем-то омерзительным, страшным, варварским. Тем, чему сопротивляться нужно просто «естественно». Или просто из искренней веры в необходимость «защиты демократического выбора Украины». Есть важные символические факторы при принятии решений и с российской стороны. Например, «историческая миссия», «защита русскоязычного населения», «защита выбора русской весны» и общее, глубокое непринятие идеологии украинского нацизма. И там, и там не получится перевести конфликт в деньги. Он носит глубокий, очень ценностный характер. Тем не менее, это не значит, что у него нет рациональной стороны. Давайте сфокусируемся на ней. Начну с дежурного напоминания: государства воюют не за квадратные километры. И мерять их на карте абсолютно бесполезно. Сотню раз говорил, и все равно приходятся это повторять. Территории имеют значение потому, что меняют политическую реальность после войны. Малая Токмачка сама по себе действительно не стоит сотен миллиардов долларов. Не стоил их когда-то какой-нибудь холм HẽrDrakǒna во Вьетнаме, или деревня во Франции. Линия фронта, особенно итоговая, это соотношение влияния. Кто кому может навязать свою волю. Здесь можете вспомнить текст о роли скорости в штурме линий обороны, чтобы я не повторялся. По этому, будем говорить об итоге территориальных измерений в войне в целом. Допустим, война заканчивается как хочет Зеленский: примерно там, где она находится сейчас. Да, никто не знает, где именно проходит линия фронта. И нам точно будут говорить, что правда на картах DeepState (а если не верите, то на картах независимого ISW), но не важно. Допустим, даже Россия занимает часть ещё каких-то территорий, но Украина сохраняет основную часть страны, огромную армию, возможность получать западное оружие, вступать в ЕС, производить ракеты, дроны и строить военную инфраструктуру. Тогда европейский политик может сказать своему избирателю: «Да, жалко украинцев конечно, дорого это было, да Украина потеряла территории. Но Россия не достигла главной цели. Украина сохранилась, Россия остановлена, Европа стала сильнее, дальнейшее продвижение оказалось невозможным». Это хорошо продастся, как крайне тяжелая, но победа в достижении стратегических целей ЕС: Россию удалось сдержать совместным давлением. Совсем другая ситуация возникает, если российская армия продолжает двигаться. Допустим, Россия выходит к Запорожью, занимает оставшуюся часть Донбасса, продвигается на востоке Харьковской области, появляется угроза Харькову. Украинское государство приходит к выводу, что следующая стадия войны будет очевидно хуже. Важно слово «очевидно»: все видят, что потенциал армий настолько не сравним, что любое продолжение войны будет вести к критическим потерям Часть 1 из 4

В обсуждениях политики ЕС и США всегда есть слон в комнате. Западная политика другая. Там другие левые, другие правые, другие проблемы и методы их решения. Это нельзя не заметить. Дискурс западной политики глубоко разошёлся с нашим. Но почему? Поговорим о длинном 1968-м — революции, которую СССР не прошёл. Общественный конфликт, результат которого Россия получила позже, уже в виде готовых идей, норм и институтов. Как студенческие бунты, феминизм, борьба с расизмом и новая левая изменили представления о власти, семье, культуре и личности? И почему сегодня западные споры кажутся нам одновременно чужими, навязанными и непонятными? Ну и конечно, откуда взялись «Соросята», сама идея ЕС в его текущей форме, цветные революции и новые методы работы спецслужб. Сегодня, 20:00 https://youtube.com/live/AXVQM5Gjkkc https://live.vkvideo.ru/catmoderne

Я хочу сказать главное — ключевая ошибка анализа состоит в линейной экстраполяции нынешней скорости фронта: «За пять лет прошли столько-то километров, значит до Киева столько-то десятилетий, до Ужгорода столько-то столетий». Война так не работает. Сколько лет понадобится советским войскам на взятие Берлина, если за год была потеряна территория от Польши до Москвы? Позиционный фронт может несколько лет двигаться на километры, потому что каждая потерянная линия заменяется следующей. А потом одна из сторон в какой-то момент перестаёт успевать её заменить новой в тылу от предыдущей. Произойдёт ли именно это — вопрос открытый. Никакого автоматического закона ведения войны, по которому украинский фронт обязан рухнуть, конечно, не существует. Но мы не случайно оказались под Славянском, Краматорском, Дружковкой, Лиманом. Предыдущие линии обороны были Украиной потеряны. И если мы смогли «съесть» очень удобные линии обороны на Донбассе, как ВСУ будет ловить ВС РФ в полях вокруг Харькова, Запорожья, Херсона? В итоге, всем уставшим и не уставшим от войны, я не могу дать ответ, когда «всё это» закончится. Но я могу задать правильные вопросы: Разрушается ли очередная линия обороны быстрее, чем разрушается старая? Выходит ли фронт на местность, где строить новые линии обороны сложнее, чем раньше? Выходит ли фронт на местность с большим политическим значением для врага? Может ли Украина вызвать бунт в России раньше, чем станет очевидным поражение на фронте? Может ли она это сделать до того, как сломается её собственный «тыл»? На мой взгляд, смотреть нужно на эти вопросы. А не считать коровники. Часть 3 из 3

Изменилась разведка, FPV, КАБы, способы штурма, борьба с дронами, удары по логистике, организация снабжения, взаимодействие пехоты и беспилотников. Меняется промышленный тыл. Накопленный опыт перестал быть опытом отдельных подразделений и превратился в систему. Вспомните как Татарский в 2022 году в видео в ТГ пытался убеждать аудиторию, что дроны имеют смысл и нельзя их игнорировать. Сейчас, при современных масштабах использования дронов, это просто смешно. Российская армия может проводить операции уровня Покровска, Авдеевки. Это может звучать смешно: «Ой, че там этот вымерший шахтерский городок». Но тут не важна экономическая роль города, тут важна сложность оборонительного рубежа. И они были преодолены. Украина на такие операции принципиально неспособна. На этом фоне, у противника России всё тяжелее ситуация с людьми, инженерным оборудованием позиций, логистикой и временем на подготовку следующего рубежа. Украинская армия тоже училась, прежде всего обороне. Не просто так ей удается обороняться так долго. Но дефицит ресурсов мешает и обучению, и реализации накопленных знаний. ЕС может дать деньги, но административную систему он не передаст, людей не передаст, управленческой истощение не покроет, накопленный урон по инфраструктуре не исправит, политическую управляемость до уровня 2022 года не восстановит, и так далее. Наш противник не идиот, он проигрывает по системным и долгосрочным причинам. Россия постепенно добивается ситуации, в которой украинская линия обороны разрушается быстрее, чем Украина успевает построить следующую. Никакого «ежемесячного коровника в пути к Ужгороду» не будет. Украина научилась хорошо растягивать политический урон от потери даже не просто каких-то маленьких поселков, но даже и таких крупных городов как Константиновка, Красноармейск/Покровск. Сначала отрицание, потом «сира зона», потом «стратэгично нэ мав значэння», потом под очередной взрыв в РФ тихий закрас на карте. Но в основе самой возможности так делать — скорость продвижения. Пока линия фронта годами перемещается внутри одной и той же части Донбасса, обществу очень легко воспринимать всё происходящее как бесконечную статичную войну. Морально Донбасс Украиной давно списан. Выход к границам ДНР, перенос основного фронта за Донецкую область, приближение зоны боёв к Запорожью или Харькову. Уже не такие уж и «бои за коровники». Что остается Украине на этом фоне? Цитируя олдфага: «Заставить русских почувствовать войну, заставить их жить с ней в одном доме». И это работает. Особенно для приграничья. Я не собираюсь рассказывать людям в Крыму, Белгороде и Новороссии, людям, что сидят без света, под взрывами, что им надо «потерпеть ради величия Родины». Это было бы просто хамством. Тем не менее, я вынужден смотреть на ситуацию шире абсолютно оправданного личного интереса жить в нормальных условиях. У государства могут быть стратегические задачи на годы вперёд. У конкретного человека разбит дом, закрыта школа и третий день не работает электричество. Россия существует тысячу лет, будет существовать и дальше. Наша жизнь ограниченна, в лучшем случае, сотней лет. Я понимаю позицию: да мне плевать на ваши стратегические задачи, закончите уже эту войну, мне нужно успеть пожить. В этом смысле приграничье оказывается под двойным давлением: военным и политическим. С украинской этим людям летят дроны, а из Москвы и условной Казани обвинения в пораженчестве. Но одновременно нельзя не видеть, что создание именно такой реакции — основа современной украинской стратегии. Стратегии вынужденной, свидетельствующей о невозможности любой другой. Стратегии невозможности исправить ситуацию на фронте. Если добиться стратегического результата на фронте сейчас для ВСУ невозможно, остаётся увеличивать цену войны для российского государства и российского общества. Сделать так, чтобы всё больше людей внутри России сами начали требовать закончить её на любых условиях. Украине нужно успеть добиться этой реакции до того, как поражение на фронте станет очевидным. Часть 2 из 3

Где конец? О бесконечном штурме коровников Всё чаще в комментариях, в постах, в роликах вижу тезис о «бесконечной войне»: «Война бессмысленна, она давно стала вечным, бесконечным позиционным конфликтом. Люди умирают за коровники, общества уничтожают друг-друга, конфликт больше ни к чему не приведет». Я считаю эту позицию, во-первых, неправильным описанием текущих реалий, а во-вторых, крайне выгодной Украине в её текущем положении. Украинская армия и спецслужбы делают всё, чтобы подогреть именно это восприятие реальности. Для них это единственный доступный путь хоть к какому-то выгодному (из доступных) результату — перемирию без гарантий, под контролем западных стран. И так, разберем детально эту позицию. Позиционный характер войны возникает не потому, что «армии равны, и поэтому никто не может прорваться». Не из-за дронов. Вопрос позиционной войны куда конкретнее: может ли сторона, после поражения на одном рубеже, успеть построить следующий. Россия в 2022 году потерпела очень тяжёлое поражение в Харьковской области. Потеряла огромную территорию за считанные дни. Но это не привело к «обвалу фронта»: ВС РФ удалось отойти в глубину, за Оскол, и собрать новую линию обороны. ВСУ не вышли на оперативный простор до Луганска, Воронежа, Белгорода. Пусть и «съели» значительный кусок территории. То же самое много раз происходило с украинской стороны, уже очень много раз. Например, ВСУ потеряли Угледар. И не просто Угледар, а оборонительную линию у Угледара. За ней был оперативный простор. Украина потеряла Великую Новосёлку, Гуляйполе, ещё несколько населённых пунктов — но за ними появился новый оборонительный контур, фронт остановился снова. И вот отсюда появляется знаменитая «битва за коровники». С обывательской точки зрения картина действительно выглядит довольно смешно: месяц штурмовали одну деревню, потом месяц другую, потом взяли посадку, потом ещё один коровник. Отсюда и вывод: «Такими темпами до Ужгорода идти лет сто». Но деревня сама по себе вообще не является правильной единицей измерения происходящего. И даже город. Каким бы крупным он не был. Вопрос в другом: сколько времени требуется, чтобы разрушить очередной оборонительный рубеж, и сколько времени требуется противнику, чтобы построить следующий. Условно говоря: Россия месяц разбирает линию А. За этот месяц Украина строит линию Б. Россия приходит к линии Б и ещё месяц разбирает её. За это время появляется линия В. Так действительно можно воевать очень долго. Собственно, пять лет, и это не предел. Особенно, если Украина переодически контратакует и отбивает линию В назад. Но если линия А держалась два месяца, Б — месяц, В — три недели, а линию Г уже не успели подготовить к моменту выхода к ней наступающих войск и с неё приходится бежать, характер войны меняется. Это уже не битва за одинаковые «бабкосела». Тут появляется тренд с конечной, понятной перспективой. В реальной жизни, что важно сказать, разные участки имеют разную ценность, на них можно выделить разное количество солдат, что-то может быть потеряно из-за уникальных, неповторимых ошибок. Тут, конечно, важны именно системные, повторяемые факторы. Поэтому да, я говорю об очень общей, базовой модели. Но это основа для понимания ситуации. После 2022 года Украина, за единственным исключением (Курск), ни разу не смогла добиться на российском фронте оперативного прорыва. То есть, «разбор линии обороны» ВС РФ, из примера выше, у ВСУ не получался ни разу. Курская операция была отдельным случаем на плохо подготовленном участке государственной границы, но даже она в конечном итоге не привела к разрушению российского фронта, выходу к Курской АЭС или каким-то значимым последствиям. Россия долго находилась примерно в той же ситуации. Вспомните как долго и ужасно мы брали Марьинку, Пески. Но за несколько лет способность вести наступательные операции у ВС РФ заметно выросла. Часть 1 из 3

Скандалы и кадровые перестановки в руководстве страны и в армии(!), спад западной поддержки, скандалы с союзниками (с Польшей и США), потеря ключевых крепостей, ухудшающееся логистическое положение оставшихся городов Донбаса (просто посмотрите сколько безопасных дорог осталось для снабжения Славянска, Краматорска и Дружковки), слом системы штурмовых бригад (что позволяла хоть как-то закрывать постоянные провалы на фронте), накопленные проблемы в сфере энергетики (а ведь будут новые удары) морская блокада, провал мобилизации, бесконечная дыра в бюджете, крайний дефицит техники, полное отсутствие ПРО, огромный урон по локомотивному парку, урон по системе «маскитного» снабжения: сеть АЗС, склады супермаркетов и почтовых служб. Украина удивительно долго оттягивала свой конец. И я не знаю сколько ещё ей будет удаваться это делать. Но могу точно сказать, последняя крупная попытка давления на Россию была отчаянной. Очень хорошо подготовленной, с учетом мизерных оставшихся возможностей Украины (воля к борьбе у украинского руководства — просто поразительна). Но мы побеждаем. Путин не просто так сказал, что теперь мы согласны только на полные границы четырех регионов и те территории, что находятся под контролем ВС РФ в других областях. Это действительно отражает ситуацию на поле боя. Соболезную всем, кто пострадал от этой войны. Она ужасна. Надеюсь, на нашем веку, больше такой не будет. Часть 2 из 2

Начало последнего месяца лета Ход Украины заканчивается на глазах. К выборам, по любой логике, активность и сила давления на Россию должна нарастать. Вместо этого, стремительное падение. Очевиден тренд: Украина выдает те цели, куда может попасть, за те цели, куда ей нужно было попасть. Рисование мишеней вокруг стрел дело в постмодерне благородное, но бесполезное. Говоря проще, вместо ударов в рамках своей стратегии, Зеленский, ВСУ, ГУР и СБУ перешли к стратегии нанесения наибольшего урона. А это совершенно не одно и тоже. Стратегия — это когда каждый удар меняет положение фигур на доске, приближает к желаемой победной конфигурации: уничтожает важный ресурс, срывает логистику армии, вынуждает противника перебрасывать силы, в конце-концов, создает условия для следующего хода. Нанесение максимального ущерба — это когда главным критерием успеха становится сам факт взрыва, пожара, остановки предприятия, летающей крышки и что там ещё. Было бы скотством сказать, что удары по WB, энергетике Крыма, множество ударов по Новороссии не наносят урон людям. Украина сейчас всё ещё может создавать локальные кризисы, раздражать общество, заставлять Россию тратить деньги на защиту объектов и ремонт инфраструктуры. Последние данные опроса ФОМ по тревожности показали рекордно негативные результаты. Да, это во многом результат действий Украины. Но из этой тревожности и разрозненных ударов не складывается механизм достижения ясной политической цели. Ущерб накапливается, а стратегический эффект — нет. Более того, переход к подобной модели обычно означает, что инициатива утрачена окончательно. Когда сторона не может навязать противнику собственный сценарий, она начинает выбирать цели из числа доступных. Затем под каждую удачную атаку задним числом сочиняется объяснение: почему именно этот поезд, именно этот склад, именно эта подстанция якобы имела решающее значение. Яркий пример с WB, когда под эту цель уже задним числом украинские СМИ придумали объяснение об «уничтожении единственного механизма обхода санкционных ограничений» и «обнищании среднего класса». Чем меньше влияние удара на общий ход войны, тем важнее его медийная упаковка. Появляются эффектные кадры (сколько все носились с этой летающей крышкой?), бодрые заявления с намекаем на «новый этап» («новости в глаголах будущего времени») и обещания системного паралича российской экономики. Только через несколько недель всегда выясняется, что производство восстановлено, логистика перестроена, а ожидаемого каскадного эффекта не произошло. Бензин снова появился на АЗС, а фронт продолжил свое движение вглубь бывшего тыла. Конечно какие-то ресурсы Россия на это потратила. Но и для Украины «контрнаступ 2.0» не был бесплатным. Прежде всего, ей пришлось потратить самый ценный ресурс — время. Для Украины возможность воевать каждый, ещё один месяц стоит очень дорого. Прежде всего в личном составе и объемах западной поддержки. Вспомните, как тяжело Украине согласовали помощь на этот год. И стала ли ситуация для неё за этого год лучше? Самая показательная ситуация на фронте. Именно поэтому украинские и западные СМИ перестали его обсуждать: «Там все остановилось, тупик, тотальная килзона». Да-да. Мало кто об этом говорит, но ВСУ потеряли все ключевые логистические базы Донбасса. Какие-то физически: Покровск и Константиновку, какие-то больше нельзя использовать для этой задачи: Славянск и Краматорск. Теперь, ближайшие линии снабжения находятся в Павлограде Днепропетровской области и в Лозовой Харьковской области. Это солидное расстояние. Несравнимое с тем, как раньше от Покровска и Константиновки снаряды предназначенные для Донецка ехали в Авдеевку. Украина приближается к осени, к зиме в худшем состоянии за все годы войны. Часть 1 из 2