Каспийский Ходжа Насреддин

Несмотря на полыхающее южное и юго-западное пограничье Ирана в связи с военной операцией США и Израиля против него, северные границы охваченной конфликтом страны остаются в зоне нейтральной стабильности, за исключением нескольких инцидентов, которые в итоге не повлияли на общую ситуацию с безопасностью в широком Каспийском регионе, Центральную Азию и Южный Кавказ. Такой контраст ситуации на северной границе Ирана с обстановкой в Персидском заливе во многом увязан с принципиальными различиями при формировании региональных систем безопасности. Монархии Персидского залива в силу объективных и субъективных причин в качестве своего основного гаранта безопасности выбрали США. Они оплачивают эти услуги безопасности предоставлением своих территорий для американских военных баз, массово закупают продукцию американской ВПК. Такой подход долгие годы выглядел максимально оправданным, надежным и взаимовыгодным. Но все кончилось с обострением отношений США и Израиля с Ираном. И если в рамках 12-дневной войны в 2025 году персидские монархии остались вне зоны военного ответа Ирана, то в текущем конфликте иранское руководство решило, что любые американские объекты в регионе становятся законной целью для ответа, что совершенно изменило характер противостояния и поставило под удар не только военную американскую инфраструктуру в странах Персидского залива, но и любые аффилированные с США экономические объекты. Более того, заблокированным остался ключевой экспортный канал для стран залива – Ормузский пролив. Северная граница Ирана осталась зоной стабильности во многом благодаря многолетней работе пяти прикаспийских государств, которые с середины 90-х годов прошлого века системно занимались решением вопросов размежевания моря, условий его использования и, что оказалось наиболее важным, – формированием особой региональной системы безопасности. Главной отличительной чертой этой системы от модели Персидского залива является принцип закрытости для внерегиональных игроков и обеспечения безопасности силами самих стран. То есть никто из внешних (не каспийских стран) игроков не имеет права в акватории моря размещать свои военные объекты, а также стороны обязались не предоставлять свою территорию для агрессии против соседей. Впервые эти принципы были утверждены во время второго Каспийского саммита на высшем уровне в Тегеране в 2007 году, затем в рамках всех последующих встреч вплоть до итогового саммита в Актау в 2018 году, где была одобрена Конвенция о международно-правовом статусе Каспийского моря, эти принципы подтверждались и прорабатывались нормативно. Международно-правовая работа подкреплялась общими экономическими проектами, совместными военными учениями, интенсивным и открытым политическим диалогом.https://www.ng.ru/dipkurer/2026-03-29/11_9463_crisis.html