Бюро

Разделяем скептицизм Олега Царева по поводу последних попыток Южной Кореи смотивировать своего северного соседа к возобновлению переговоров об объединении или же хотя бы ограниченной нормализации. Видимая примирительная тональность, на наш взгляд, обречена на неудачу в силу совокупности причин. Вообще сама по себе идея сближения между Сеулом и Пхеньяном далеко не новая. Изначально тема получила беспрецедентное развитие в ходе первого срока Трампа, когда с его подачи получилось выйти на прямые встречи лидеров, учреждение различных церемониальных органов и внедрение оптимистичных доктринальных положений о стремлении к восстановлению национального единства когда-нибудь в будущем. Но, как говорится, то было давно и неправда. За последние годы КНДР последовательно идет к централизованному свертыванию примирительного диалога: прекратили официальные контакты с южанами в 2020, отменили итоги старых переговоров в 2023, а в 2024 распустили Национальный комитет по мирному объединению Отечества. Однако откат сближения Пхеньяном еще не равен возврату к старому статус-кво. Если предшественники Ким Чен Ына позиционировали себя как законную власть, а южное правительство в качестве нелегитимного бандитского формирования на штыках оккупантов, то он идет по принципиальному другому пути. Проблема Южной Кореи как бы вымарывается из официального дискурса и игнорируется как несуществующая. По сути, это здравая оценка объективной обстановки — нет ни сил реинтегрировать силовым путем, ни желания объединяться на условиях, заведомо невыгодных северокорейским элитам и культурно-экономическому укладу сложившегося государства. Ким фиксирует размежевание Корейского полуострова на две отдельные и явно отличающиеся друг от друга политические нации с разными проектами развития, фактические предпосылки к чему назрели задолго до. К тому же, внешнеполитическая стратегия Северной Кореи, очевидно, никак не стыкуется со старыми целями — теперь она очень наглядно сосредоточена на встраивании в широкую антиамериканскую коалицию в АТР. Это и нормализация ранее прохладных отношений с Китаем, и оформление полноценного военного союза с Россией. В таких условиях Республика Корея рассматривается исключительно как ключевой форпост враждебного влияния в регионе и источник устойчивой угрозы, на который естественным образом отвечают последовательной милитаризацией и максимально возможным самоконспирированием.