Мой любимый режиссер осмысляет смерть. Паоло Соррентино, великий итальянский кинорежиссер, обдумывал всё: юность, красоту, искусство, религию, чувство дома, Бога, телесность, протест, одиночество, дружбу, любовь, веру, отчаяние, грех, свободу. Пришло время смерти. Фильм «La Grazia» - о президенте республики, срок полномочий которого подходит к концу. Финальный закон, который он может подписать,- закон об эвтаназии. Элегантно! В фильме часто звучит вопрос «чья жизнь?». Разумеется, тут же отражается и вопрос «чья смерть?». Очевидно, что и то и другое - результат фатальных случайностей. Или нет? Кто имеет право всерьез размышлять об этом? Соррентино имеет. Он философствует умело, ненавязчиво и благородно. Поверхностный зритель и не заметит, что уходящий президент республики находится на собственных похоронах. Красиво, по-итальянски, главный герой то и дело показывается в поминальных декорациях. Соррентино как бы шутит над ритуалами, которые нет-нет, да и просвечивают сквозь самые неожиданные проемы. Впрочем, одновременно движущей силой фильма является не великая законотворческая миссия героя, а его личная драма. Всё, что по-настоящему волнует президента, - с кем же изменила ему любимая жена сорок лет назад. Жена давно умерла, но это не освобождает героя от трагедии предательства. Здесь философ Паоло Соррентино сопоставляет две разные по масштабу, но равные по силе воздействия величины - смерть и любовь. Недавно я анализировала всё, что читала за многие годы, и поняла: буквально каждая книга - о любви и смерти. Как будто и говорить больше не о чем. Паоло Соррентино тоже говорит об этом, но выбирает интересный ракурс: «чья жизнь?». Наверное, там же он спрашивает и «чья любовь?». И там же «чья смерть?». Это вопросы, на которые нельзя найти правильного ответа, потому что ответа не существует вовсе. Но есть то, что имеет смысл. Например - решения. Я решаю, что жизнь моя. И любовь будет моей. И смерть. Я выбираю это, даже на закате своих возможностей, уходя со всех витрин, оставаясь один на один с собой, - я оставляю за собой право решать. И в решении есть правда, которую я выбрал сам. И возможно это всё, что истинно было моим. Спасибо, Паоло Соррентино. Вы философствуете как никто.