Еще острее, чем раньше, я стала видеть эту красоту. У меня перехватывает дыхание, плачу даже. Не навзрыд, конечно. От красоты слезы другие. Не горькие слезы, хотя и грустные отчасти. Вот, например, одуванчики. Ровные, желтые. Тянутся вверх. Пушистые шапки. А стебелек хрупкий, тоненький, внутри молочный, детский. Одуванчик мягкий, теплый. Понимаете, как это красиво? Это пронзительно красиво. А небо? Что вы думаете о тихом, синем небе, по которому взбитыми сливками плывут белоснежные облака? А как розовеет кожа на солнце и становится горячей, защищается веснушками? В волосах выгорают пряди, как колосья на полях, пшеничные, светлые. Ветер обнимает новым летом, за забором орет петух (чистая правда), я лежу на мокром покрывале (тоже чистая правда), мне жарко, прекрасно и невыносимо. Невыносимо от того, что жизнь такая красивая. Грустно от того, что мне не хватит этого тела, чтобы вобрать ее, вчувствоваться, прожить полностью. Мне мало моего тела. И мало моего ума, потому что я чувствую так огромно, а могу написать всего пару слов об одуванчике. Но одуванчик от этого не становится меньше, наоборот. Он растет, возвеличивается, и мне хочется поклониться ему, ведь он - Великий Одуванчик и есть вся мощь непостижимой жизни. Странно, по моему мнению, относиться к жизни враждебно. Она ведь нейтрально прекрасна, с нами или без. Мы зрители в этом зале. Гости. А одуванчик дома, под своим собственным небом со сливочными облаками. Ну всё. Пойду. У меня солнечный удар и насквозь мокрая футболка. Чудесное утро.