кинобудет

Я могу чего-то делать и вдруг улететь в Красноярск. Обязательно к Енисею. И чтобы там плавать. Заплывала далеко, хвасталась перед бабушкой. Она не умела плавать. Стояла на берегу, смотрела на точку меня, а я всё плыла и плыла. Когда возвращалась, дыхание сбивалось, было страшно, но приятно. За бабушкиной спиной стояли громады девятиэтажек, и я всё думала: какое это, наверное, счастье, когда у тебя из окна - Енисей. Мы жили подальше, минут двадцать пешком, - дело другое. А вот если бы Енисей в окно - это, конечно, да. Енисей был холодный, пресный, прозрачно-синий. Я уверена, что буквально любила его. И сейчас люблю. Когда я переехала в Москву, я скучала по Енисею. Можно ли скучать по реке? Можно. Почти все водоёмы во многих частях мира я всегда сравнивала с ним. Ну, подумаешь. Вот Енисей! Енисей и сибирская осень. Сибирская осень густая, как облепиховый кисель. Оранжевая, как веснушки. Глубокая, как янтарь. И она бесконечная. Если смотреть с Часовни вниз на осенний Красноярск, вы увидите бесконечность осени. У неё нет границ. Это краска, которая выливается из таза на маленький листок. Листок растворяется в краске. Будто и не было никакого листка, а всё, что было и есть, - это покрывало лисьего цвета, такое близкое, что можно почувствовать: «моё». По ковру-покрывалу закатного города извивается гигант Енисей. Будто прирученный мостами, но совершенно, конечно, дикий. Почему, отчего меня утащило в осенний Красноярск - я не знаю, но я хожу там, разгуливаю сейчас, пока пишу этот текст, и это наполняет меня до краёв, потому что это и есть богатство - хранить такие страницы и открывать их, когда хочется. Пусть и мысленно.