кинобудет

Насколько дней слушаю жестко Леонида Федорова аукцЫон. Очень мне проникает, очень. В голове есть воспоминание, но я стала страшно тревожиться, что оно ложное. Мне лет двадцать, наверное. Девятнадцать может. Красноярск. Я работаю ведущей в Havana Club. Это дикое месиво из клеток и гопников, пива и злой музыки. Чуваки с ирокезами в коже, тут же лысые, опасные и отбитые ребята в берцах. Водка с апельсиновым соком, все курят прямо в помещении, в среднем в зале 500-800 человек. Это много. Цепи, телки, огромные колонки, как черные дыры, над этим микрокосмосом. Такой клуб. Я там работала ведущей. Выходила на высокую сцену, почти театральную и что-то такое говорила, что эта публика должна была слушать и еще участвовать в конкурсах на раздевание. Такая у меня была работа, да. Собственно, там и концерты проходили иногда. Но по остаточному принципу. Сначала артисты играли в нормальных местах, а потом в Гаване добивали монетку. И вот, я точно помню, что был как-то ночью концерт аукцЫона. Я выглядела на 14. Я это знала. Представители группы смотрели на меня косо. Уверена, что они сомневались, смогу ли я включить свой микрофон, чтобы их объявить. Я смогла. После концерта, где я их объявляла и все такое, кто-то из них мне сказал, что я ведущая - высший класс. Даже руку пожал, кажется. Сказал, что такой ведущей еще свет не видывал. Я хихикала. Но я и вправду была ничего, потому мне за это и платили. А артисты сначала вообще не поняли, кто ребенка на сцену выпустил, а потом как-то даже оценили, получается. Я до сих пор берегу свой малый триумф той ночи. Но дело все в том, что я не помню, на 100% что это был аукцЫон. Хотя точно помню это Ы в названии на заднике сцены. А вдруг мне все это примерещилось. Но с другой стороны, вся эта реальность, вся наша реальность - чистая галлюцинация, я в этом не имею не малейшего сомнения. Так что, что хотим то и помним. Дело наше. И все это вы щас прочитали, потому как, я не смогла коротко написать - слушайте Леонида Федорова. Как же он хорош, я не могу.