Посетили с Полиной в высшей степени нишевый показ в секретной комнате Рихтера. Два с половиной часа «Суспирии» Гуаданьино. Вгиковский вайб: комната, стулья и сложное кино по телеку. Мне такое нравится. Фильм дикий, сумасшедший, умный и грустный. Расписные дебри боли и метафор, которые вбиваются в стену молотком. Ведьмы, танцы, ритуалы, ужасы плоти, ужасы духа. Серый Берлин, сигареты и женщины, женщины, женщины. Впрочем, в финале фильма весь аттракцион встает у кровати старика (его тоже играет женщина - Тильда Суинтон), который потерял жену в 1943-м. Он узнает, что перед смертью она вспоминала его и то, как он впервые взял её за руку. Он узнал это, заплакал как ребенок, а после, из дарованного ему милосердия, всё забыл. Как будто весь ужас рухнул, все страшные, кровавые события, все шабаши, все танцы на костях рухнули перед тем, что нельзя убить. Перед любовью, получается. «Движение не бывает немым. Это язык». (потом мы ели хлеб у окна, тем и завершили день)