кинобудет

Только что посмотрели «умри, моя любовь». По горячим следам. Горящими в огне ступнями, по пылающему лесу жизни. Этот текст будет понятен только тем, кто посмотрел кино. Итак, молодые и дико сексуальные Дженнифер Лоуренс и Роберт Паттисон в режиссуре Линн Рэмси, влетают с разбега, в самой страстной своей фазе, в беременность героини. Заезжают в дряхлый дом, где застрелился дядя героя и на этом моя игра в кинокритика заканчивается и начинаюсь я. А я смотрела этот фильм и думала о том, как важно смотреть кино и под самыми разными оболочками сцен, читать текст, который рассказывает режиссер (и автор сценария, разумеется). Мне показалось, что я буквально слышу авторский монолог и он примерно следующий. «Нам соврали. Нас, как глянцевых кукол, расставили по нужным полочкам, а мы, как глянцевые куклы, стали играть роли, которые нам прописали в аккуратных дневниках ароматными шариковыми ручками. Истории типо: «и вот они полюбили друг друга, поселились в большой дом, родили сына и завели собачку, а потом жили долго и счастливо». О, какая наглая ложь. А что если, полюбив друг друга в моменте молодые и сексуальные герои, не потянут тотального уединения, возненавидят друг друга в первые месяцы младенчества сына, а собака окажется дикой и больной? Что если женщина-мать, вырваная из социальной жизни, упав в зверинно-молочное проживание, не почувствует тяги к пирогам на кухне, а почувствует страшную, раздирающую на части боль от страха, что её больше нет и теперь она вечная функция, растолстевшая кукла в руках жестокой природы? Что если её избранник, целовавший недавно её пальцы, завалит бардачок старой машины презервативами, но так и не войдет в спальню матери своего ребенка? Потому что она не такая уж и заманчивая, знаете. Молоко, брызгающее из набухшей груди, нравится не всем. К тому же она неправильная. Вот его мама - она правильная, а молодая мать - нет. И, давайте честно, мать должна печь пироги. И следить за сыном. И точка. А женщина, хватается за фантазии, за запах младенца, за холодное пиво, за истерики перед мужем, за разбитые чашки, за содранные о стену ногти, но выхода больше нет. Потому что её тоже больше нет. Она теперь не она. Она - мать. А мать - это вечная функция. Принять это сложно, это больно принять, страшно оставить себя полностью и отдать себя другому. Забирайте меня, меня больше нет». Этот фильм об этом. Кто-то скажет, что это фильм о послеродовой депрессии. Наверное. Но послеродовая депрессия берет свое начало в осознании, что теперь ты - часть, а не целое. Это непростая задача, но она решаема. Наверное. Хотя, в фильме задача не решилась, как не старался бы муж героини, разукрасив дряхлый дом в другой цвет, но в жизни, всё-таки решение есть. Оно в смирении. Где-то сильно выше, я писала о том, что самое сложное из всего - это смирение. Сегодня в кинозале, я вновь вспомнила об этом. Только в смирении перед уединением и выходом из своего целого в часть, можно найти луч, в котором неразумный младенец заговорит с тобой так мудро, что всё остальное затихнет на время и ты отказавшись от себя, найдешь в этом диалоге великие смыслы. Смирение из которого медленно прорастет любовь - это хороший исход. Плохой исход - это то, что можно увидеть в фильме «умри, моя любовь». Смотреть нужно.