БОЖЕНА ✔

📌Человек с рюкзаком это диагноз. А его поведение в социуме — клиническая картина. Эти существа спереди выглядят как люди: они покупают билеты, стоят в очередях, ходят в музеи и даже читают книги. Но за их спиной всегда он, рюкзак. С кармашками, стропами, запасом провизии на случай ядерной зимы и, возможно, небольшим дизельным генератором. Рюкзачник заходит в любое помещение, — от музея до антикварной лавки, неотвратимо, как сухогруз «Пётр Васёв» в Черное Море. И всем остальным приходится ховаться в жито. Потому что придурки никогда не осознают свои подлинные габариты, — в этих больных головах рюкзак не учитывается, — как тень или даже как душа. Когда такой тип разворачивается, он не думает, что сейчас снесёт трех человек, один стенд с книгами и чей-то кофе со стола. Он просто поворачивается. И вы получаете в морду тридцать литров чужой жизни. Самое поразительное — возраст. Очень часто рюкзачники — пожилые люди. С, казалось бы, прожитой жизнью, в которой можно было бы уже понять одну простую вещь: если ты носишь за спиной объект размером с холодильник, то ты должен учитывать эти габариты. Но нет. Они двигаются так, будто они — Сильфида, а не передвижной склад Decathlon. И что поразительно: их пускают в музеи. Вот буквально три дня назад выхожу с выставки Матисса в Гранд Пале. Стоим в очереди на кассу купить каталог. Передо мной — дед-рюкзачник. На кассе он долго выискивает в рюкзаке кошелек. А оплатив, он не отходит с книгой от кассы. Нет. Он прямо у кассы, загородив рюкзаком и собой все подходы к платежному терминалу, пытается впихнуть каталог обратно в свой вещмешок. Где у него уже, как мы помним, палатка, провизия и дизель-генератор. Матисс в эту компанию не лезет, упирается. Старый пердун перепаковывается. Мы ждём. Наконец я, (кто б сомневался) не выдерживаю. «Вы не могли бы отойти от кассы левее или правее, чтобы мы тоже могли оплатить ваши покупки? Ведь жизнь же проходит!» — так и платите, — отвечает дед, — что вам мешает?! Дед, ты не поверишь, но мешаешь ты, и особенно твой рюкзак, который ты положил прямо на прилавок у самой кассы. И загородил все подступы к ней. Самое смешное — они ещё и обижаются. Дед вообще не понял, чо не так. В его картине мира он — удобный, компактный и никому не мешает. Ох, я ж говорю: они не чувствуют ни своих габаритов, ни габаритов рюкзака. У них явно какой-то баг в голове, может, рюкзачники на спектре все чуток? Что-то с ними не то: перед отлетом в Берлин в нашем прекрасном рижском аэропорту на fast-track, рюкзачник передо мной все никак не мог приготовить вещи к досмотру. Достал бумажку. Потом убрал обратно. Потом достал другую. Потом вспомнил, что где-то был кошелёк. Потом — что кошелёк был в другом кармане. А карманов восемнадцать…. А сзади я, и уже на говно вся изошла, а он так и копается. И всё это время очередь стоит. Жизнь идёт. Империи рушатся. Начинаются и заканчиваются войны. А он так ищет что-то в своем рюкзаке. И плевать он хотел и на тех, чью жизнь он ворует, и на тех, кого он снесет в Duty Free, когда, наконец, пройдет досмотр. Человек с рюкзаком — это диагноз. Это тот, кто всю жизнь живет, будто он — пуп земли, а все остальные — это так, декорации. И если вы не увернулись — ваши проблемы. Именно с таким видом они оборачиваются, когда ты их аккуратно трогаешь за рюкзак со словом «Извините…» Они разворачиваются и смотрят на тебя с искренним недоумением. Как будто это ты только что пришёл на книжную ярмарку с диваном на спине. Давайте провозгласим простое правило: в лифте, в театре, в музее, в кафе, в общественном транспорте снял рюкзак — стал человеком. Не снял — ты уебан и моветон. И я желаю тебе, чтобы карма или просто узкий проход в музее послали тебе встречу с таким же.