БОЖЕНА ✔

Вчера в Staatsballett Berlin состоялась премьера «Нуреева» Кирилла Серебренникова. Это балетно-театральный байопик гениального балеруна — от его советского прошлого до западной жизни и финала. Танцуют артисты Staatsballett Berlin, поют контртенор Иван Бородулин и какая-то неумеха, драматическую линию держит — и как держит! — один Один Байрон. Балет «Нуреев» впервые был поставлен в Большом. Премьера состоялась в 2017 году. Берлинская версия — это не точная реконструкция той самой постановки, а адаптация-пересборка под Staatsballett Berlin: часть структуры сохранена, но многое переработано под другую труппу, другой контекст и другую аудиторию. Ожидался вал русскоязычных селебрити, но я заметила только сладкоголосого патриарха глянца Сергея Николаевича и театроведа Марину Давыдову. Большая часть зала — немцы, а на вип-коктейле вообще только они и были. Сценография стильная. Работа по свету высокохудожественная. Жизнь Нуреева рассказывается через посмертную распродажу его вещей на аукционе, и это гениальная режиссерская идея Серебренникова. Темпоритм спектакля не дает заскучать, одна мизансцена спешит сменить другую: то балетная школа, то аукцион, то портрет Сталина вешают, то Хрущёва снимают. Штора на окне колышется. Советский партийный концерт отрабатывают девочки в красных передниках. Въезжает армия кафешантанных танцовщиц с золотыми хвостами. Это аттракцион, который не останавливается ни на секунду. Декорации меняются быстро и ловко, (backstage у немцев работает лучше, чем железная дорога). Да, мужской половой дикпик на месте, куда ж без него, это как подпись художника в углу картины. Ничто так не помогает донести сложную мысль до зрителя, как пенис. Серебренников вообще больше шоумейкер, чем драматический режиссер. Он изобретательно выдумывает кунштюки, багатели, дивертисменты. Креативное решение мизансцен — это его сильная сторона Но форма у этого режиссера всегда сильнее содержания. Танцует труппа очень слабо. Когда они изображают Вагановское училище, на сцене у них полный бардак. Все машут руками ногами в разные стороны в полном рассинхроне. И между ними ходит добрый дедушка (прообраз видимо педагог Нуреева — Пушкин) и чуть ли не сопли им вытирает. В реальности за эту разножопицу в Вагановском их бы отпиздили палкой. Там в 60-е в репзале было все как на плацу: все машут на одной высоте, строятся по линейке и транспортиру. Вы свою немецкую систему, где людей с ДЦП в балет берут по разнарядке для сексуальных минорити из Палестины, не приписывайте Вагановской школе. Вагановка — это муштра. Пиздили и правильно делали. Иначе бы и в Мариинке танцевали как у вас, — альтернативно скоординированные. Танцуют в берлинском «Нурееве» слабо все. Интендант Штаатсбалета Кристиан Шпук видел одноименный балет еще в Большом. И гордо сказал, что у них-то в Штаатсбалете лучше. Брешет. Ну разве что он видел какую-то специальную труппу из непо-балерин — Марию Шувалову и Анастасию Винокур. На словах о премьере Дэвиде Суаресе передам микрофон знакомой: Солист почему-то периодически докручивал позу после приземления. Сядет красиво на одно колено, а потом то стопу довернет, то бедро поправит. Особенно впечатляло на фоне голоса рассказчика, который восхищался точностью движений Нуриева. Потом мне сказали, что это бывший солист Большого театра. Попробовал бы он так в «мичете» в смысле, в Мариинском! Быстро бы палкой огреб. Оперная певица, исполняющая советскую песню, поёт плохо — тусклый голос, тремолирующая гортань. Внешне — пародия на Галину Вишневскую: чёрная хала, бархатный кафтан с позолотой. Благодаря креативности Серебренникова и игре Одина Байрона (голливудского уровня чувака) — смотрится шоу «Нуреев», (только не будем из вежливости называть его балетом), — бодренько. Спектакль стартовал в 19-30. Антракт — 20 мин. Я начала искать айфон только в 21-43. В этот же момент и соседки стали шептаться, и зал заерзал. ➡️➡️➡️➡️➡️