БОЖЕНА ✔

И это проблема не только его. Вообще в этой постановке много голосов, которые хороши для записи, но недостаточны для большого зала. То же касается Ленского Богдана Волкова. Предсмертная ария — нежная, певучая, верх блестящий. Но ни низа, ни среднего регистра. В остальных сценах он просто растворяется. Это Ленский лемешевского плана — юноша, а не мужчина. Без маскулинности моего любимого Ленского — Соловьяненко. Поэтому на «приди, приди, желанный друг» никто и не пришел, — позвали на полшишечки. Богдан Волков не умоляюще выкликает — он красиво журчит. Это не трагический оскорбленный поэт, это «кисо обиделось». И это, пожалуй, главная претензия к «Онегину» в Гарнье. Оба главных героя — бесстрастные, обескровленные. Темпераментом будто бы наши, прибалтийские. При этом — мягчайшая атака, никакого режущего края голоса, за уши не кусают. Мне лично такая манера нравится. Но я вынуждена признать правоту Гергиева — каким бы кровавым пидарасом и не нашим сукиным сыном он ни был: громкий голос на сцене — не лишнее. Пусть даже не самый певучий. Вчера Семёну Бычкову приходилось буквально унимать оркестр, потому что Онегин и Ленский пели в щадящем режиме. Кого было слышно безоговорочно — няню в исполнении Елены Зарембы. Прекрасная фразировка, артистизм, голос летит. Старшая Ларина — по нулям. Плохо поёт, наигрывает, голос закончился. Это даже не второй эшелон — это срок годности. Ольга своей буффонадой выбивается из общей стилистики. «Вострушка, резвая пташка» превратилась в резвого востренького бегемотика, заскакавшую скифскую бабу. Пластика тяжёлая, чугунные руки, не знает, куда себя деть. Голос красивый, яркий, но лучше слышен в статике. Про Гремина могу сказать одно: его слышно во всех регистрах. Звук — утяжелённый, затемнённый — долетал даже до галерки. Хорошо отоварил звуком, историю доложил исправно, хоть и нарочно затемнял, «басил». Но никакой задушевности и исповедальности мы так и не дождались. А ведь ария Гремина это доверительный рассказ большого, благородного мужчины о своей любви, почти интимное признание. Увы, Гремин так и остался звучащим, внушительным и эмоционально пустым. Хотите настоящего Гремина, открывающего душу? Ласло Полгар к вашим услугам на YouTube. Великий венгерский (еврейский) лирический бас, ученик Нестеренко. И вот тут возникает главный вопрос, от которого не отвертеться. Если для одной из лучших оперных сцен мира не нашли баритона такого же мягкого и певучего, как Пинхасович, но чтобы ещё и крыл оркестр; если не нашли Ленского, красивого не только в записи, но и большого, звонкого — не говорит ли это о кризисе оперных голосов вообще? Я в юности часто ходила в Мариинку. Да, у Гергиева было много резких, раздражающих, неровных голосов. Но было слышно почти всех. Опера Гарнье — одна из главных оперных площадок мира. Рэйф Файнс — знатный пушкинист и большая звезда. Почему даже для них, на премьеру величайшей оперы, не нашлось баритона, мощного как Хворостовский и бархатного как Отс? Где Ленский не хуже Соловьяненко — тот, кто и выпевает, и имеет низы, и средний регистр, и может так врезать, что «сердечный друг» примчится, как ошпаренный? Почему не нашлось второго Ласло Полгара для Гремина? Ответ, похоже, неприятный: таких голосов больше не выращивают. Их берегут, шлифуют, записывают, но не проверяют на предельную нагрузку. Опера стала другой: аккуратнее, мягче, интеллигентнее и заметно меньше по масштабу. Нет голосов, которые могут тебя снести. При этом пушкинское настроение в первых двух частях всё-таки создано. «Онегин» в Гарнье — корректный, стильный, культурный, однако трагедией не стал. Герои умерли, но они и при жизни, как та покойница, темпераментом не отличались.