БОЖЕНА ✔

Самоуважение у вас, товарищ Геринг, ну просто титаническое. Основанный на книге Дж Хая «Нацист и психиатр» фильм «Нюрнберг» рассказывает о военном психиатре Дугласе Келли (Рами Малек), которому поручено наблюдать за психическим состоянием Германа Геринга (Рассел Кроу) и других высокопоставленных нацистов накануне Нюрнбергского процесса. Формально очередной «Нюрнберг» (сколько их было!) —историческая драма. По факту тягучий, выцветший, вяловатый нуар, снятый как протокол, а не как вопрос. Зачем сейчас снова откапывать стюардессу, — удивлялась я, — в ответ на русский «Нюрнберг» эпохи СВО что ли? А вот хрен нам. Режиссер о том, что «страна, победившая фашизм» который год мочит соседей, вообще, похоже, не в курсе. Снимать сегодня «Нюрнберг» без фиги в кармане, без скрытого адресата, без двойного дна — близоруко. Особенно если ты снимаешь его в Америке, с безопасного континента, когда Европа нервно смотрит в сторону востока. В 40-х такого разрыва не было. Гитлеру удалось втянуть Америку в европейскую повестку. Сегодня континенты разошлись, и фильм это болезненно обнажает. Да, отсутствие русских прокуроров и особенно Руденко (та еще гнида и убийца был, кстати), в фильме «Нюрнберг» за фигу несчитово. Фильм очень прямолинеен. Без подтекстов. Диалоги — прям газетные передовицы. В финале звучит: предупреждение доктора Келли мир не услышал. И тут хочется спросить: так какое предупреждение услышать-то должны были? Если бы он предупредил, как Черчилль, что следующие фашисты будут называть себя антифашистами — это был бы разговор. Но фильм выбирает в качестве предупреждения застывшую в кенигсбергском янтаре мораль. Геринг в этом фильме — единственный персонаж, у которого есть голос. И его главная фраза звучит как приговор не ему, а трибуналу: «Вы победили — мы признаны злом». Точка. Но история, увы, это запятая. И продолжение Геринг мог бы произнести и сегодня: Мы бы выиграли, и вы бы торговали с нами нефтью, газом и редкоземельными металлами. Вот это мы бы услышали. С большим интересом. Рассел Кроу переигрывает всех. Не «хорошо сыграл», а именно переехал. С характерным хрустом. Большой, настоящий актёр товстоноговского масштаба. Он играет титаническое самодовольство. Его Геринг — непрошибаем. Ему можно показывать горы трупов, сгребаемые трактором, орать: у них были дети, родители, им больно! — а ему всё как об стенку горох. Непробиваемость как форма бессмертия. И в какой-то момент он говорит психиатру главное пророчество фильма, оно сбудется: Это ты не сможешь жить с тем, что узнал обо мне. А я вас переживу. Как нарцисс, он просто не может поверить, что «он — настоящий, и действительно смерть придёт». Он же так к себе привык! Нет, он всех переиграет! И ведь переиграл бы. То, что черт выдал и свинья съела, это, как мы сейчас понимаем, историческая случайность. Ему вообще все равно. Он умен. Добродушен. Он циничен. И уходит он, не отрекаясь от Гитлера. Подписывает себе смертный приговор и тут же его обходит. Махнув напоследок фигой. Для такого Геринга нужен равный антагонист. А его нет. Рами Малек — кривляка с набором актёрских тиков. Майкл Шеннон рычит, как реактивный самолёт и однообразно топорщит кирпичом шикарную челюсть англосакса. На этом фоне органичен только Лео Вудал в роли переводчика — живой человек в кадре. Хороший мальчик. Но такая разножопица в актерских школах! Реально, кто в лес, кто по дрова. Всё, что делает фильм, снова и снова повторяет одну и ту же моральную конструкцию: есть зло, оно названо, осуждено, зафиксировано. Что дальше — фильм не спрашивает. И не кричит: некоторые войны надо выигрывать всем миром любой ценой просто ради того, чтобы зло было названо злом. И если бы доктор Келли нас приободрил: не ссать, всех повесят, просто не сразу, мы бы сегодняшние не поверили. Геринг с его «войны были всегда, вы сожгли Хиросиму, Сталин угробил миллионы, но только нас удалось записать злодеи» сегодня звучит достоверней. И пожалуй, самое неприятное открытие фильма: тот нюрнбергский триумф добра и разгром злодеев — это не закон природы, а историческая удача. Просто — повезло.