Вадим Жук Полдекабря проскакивает. Сосредоточенный и суровый. Я сажусь в маршрутку до Садовой, потом до Исаакиевской, До Сенатской пешком. Там Рылеев, Каховский , Понаехало много московских. Росгвардия тишком Подкатила пушки. Говорит Пестель: — Довольно терпеть! Мы вместе! Никто не слушает. Ваня с гитарой поёт Хвоста. С тротуара глядит народ. Нас то ли меньше двухсот То ли больше ста. Орёт в усилитель сволочь из мэрии, Подъехали автозаки жандармерии. Женщина с плакатом: Долой крепостничество. Люди из охраны Его Величества. Никто не знает куда идти. Начали стрелять. Сначала конфетти. Кто-то снова заводит речь. В пальто дырка — да, это картечь. Падаю. По мне идут соратники. На помощь ментам подбежали vатники. От беспомощности реву. Женщину и плакат бросили в Неву. Площадь пуста. Пробитый барабан. Москвичи на такси торопятся на «Сапсан». Припозднившиеся казаки скачут. Муравьёв-Апостол плачет, Пьёт из горлышка «Мадам Клико». Отползаю. Недалеко. Жандарм, дворник и казак Вбили меня в автозак. На полу сыро. Рядом друзья поэты. Один из них — о, Господи! шепчет Фета. Сказали — двадцатого будет суд. Ничего. Дальше Сибири не сошлют. 14 декабря 18…19… 2021 года