Во время Венецианского кинофестиваля я сгоняла на выставку The Only True Protest Is Beauty — «Единственный настоящий протест — красота». Это первая выставка фонда Дриса ван Нотена, который поселился в палаццо Пизани Моретта на Большом канале. И это одна из самых красивых выставок, которые я видела в жизни. Великолепное Палаццо стоит на Большом канале. Модельер и его партнёр Патрик Вангелуве основали фонд после того, как в 2025 году приобрели дворец у семьи Саммартини. Интерьеры палаццо — разлюли-роккоко. И завораживающая масштабом и эмоциональной насыщенностью выставка ведет зрителя через все эти парадные залы с богатой лепниной. В одном из залов, кстати, останавливалась императрица Жозефина Богарне. Оставив моду, Ван Ноттен, не стал устраивать в своем дворце музей самого себя, — его вещей на выставке нет. Он собрал то, что любит: платья Christian Lacroix и Comme des Garçons, скульптуры из металлолома, стеклянные цветы, странную керамику, украшения с черепами. Первая глава выставки, «Свет и тьма», сводит вместе архитектурные силуэты Comme des Garçons и Christian Lacroix. (Лакруа — близкий друг ван Нотена, вместе они создали знаменитую коллекцию весна–лето 2020). Далее с Лакруа встречаются причудливые, почти пугающие силуэты Рей Кавакубо. Где-то стоят цветы из стекла, посаженные в комья земли. Где-то люстра с Мурано, нарочно сделана неровной. А вокруг — старый венецианский дворец, фрески, позолота, люстры. И все это, как ни странно, прекрасно миксуется с любимыми дизайнерами Дриса. Название выставки взято у американского музыканта и активиста Фила Окса. Полная фраза звучала так: «В такие уродливые времена единственный настоящий протест — красота». Ван Нотен убрал первую половину: мол, об уродстве времён нам и без него напоминают ежедневно. И фраза стала гремучей и пустой: красота сама по себе протестовать не способна, а дворцовая позолота во все времена прекрасно уживалась с любой властью. Но прятаться от уродства времени, во дворце, действительно, куда приятнее, чем в хижине. Выставка длится до 4 октября. И кто хочет спрятаться на пару часов — ошеломленный красотой, в самом деле, забываешь, что за порогом тебя ждёт столица цыганского наебалова — Венеция с ее плохой едой, рвачами-гондольерами, плутоватыми официантами и вороватыми «жертвами колониального угнетения».