БОЖЕНА ✔

ПРЕДАТЕЛЬСТВО СИЛЬНОГО Мультипликатор Константин Бронзит спросил: — а как объяснить бурные овации и приз? Неужели всё списывается на всеобщее помешательство на фестивале в Венеции? — антисемитизм, — отвечают ему. Это очень удобное объяснение. Но я с ним не соглашусь. Антисемитизм здесь не причина, а конечная станция. Отправился поезд совсем из другого места. А именно — из детской. Представьте обычную семью. Младший ребёнок заходит в комнату старшего, отбирает игрушку, ломает её, бьёт старшего грузовиком по голове и мочится ему в тапки. Старший выхватывает грузовик. И тут врывается мать. — Немедленно отдай! Он же маленький. — он первый начал! — Не отвечай. Ты же старше. — Он сломал мою игрушку. — Поделись. Ты что, жадный? В результате младший узнаёт важнейшую вещь: если ты маленький, тебе можно быть сволочью. Старший узнаёт другое: если ты большой, ты всегда будешь виноват. Никого не интересует, кто первый начал. Никого не интересует, кто бил, кто отнимал и кто нассал в тапки. Все определяет исключительно рост участников. Маленький заранее невиновен. Большой заранее должен. И вот на этом принципе и построена современная левацкая идеология с ее культом слабого и предательством сильного. Сильный и слабый. Богатый и бедный. Колонизатор и угнетённый. Привилегированный и лишённый привилегий. И моральная правота определяется не тем, что человек сделал, а тем, в какой он графе. Слабый нежится в ментальных скидках. Если он украл, значит, общество не оставило ему выбора. Если поджёг магазин, это крик о помощи. Если слабый отрезал кому-нибудь голову, надо разобраться в историческом контексте. А если сильный попытался не дать отрезать себе вторую, это непропорциональное применение силы. Слабому полагается объяснение. Сильному — обвинительное заключение. В Калифорнии — гнезде леваков — строят бассейны для бомжей и премируют их бесплатной йогой. Оплачивает эту халяву средний класс, который сам еле тянет свои лайф косты и ипотеку. Работающие англичане в Южном Кенсингтоне не могут позволить себе даже кладовку с видом на мусорный бак, а три сомалийца, которые в одном тазу пустились по морю в грозу, получают бесплатно и квартиру, и медицинское обслуживание, и еду. А помешали пограничникам отправить обратно таз с нахлебниками и варварами и тем самым снизить нагрузку на налогоплательщиков, те самые леваки. Работающий человек встаёт в семь утра, тащится в офис, света белого не видит, выплачивает ипотеку, страховку, электричество, детский сад и зубного врача. И к пятидесяти годам у него геморрой, тревожное расстройство и половина кухни, (вторая половина всё ещё принадлежит банку). И он должен заплатить ещё налогов, чтобы социальный паразит получил бесплатно то, за что работящий белый мужчина отдал жизнь. А леваки и Кир Стармер ему объяснят, что так выглядит социальная справедливость. Как говорил мужик у Шукшина: в наше время только бабе и корове хорошо, а мужику и коню плохо. В смысле, плохо тому, кто тянет. Тягловому. Вот типичный пример нарушения прав «тягловых». В кафе приходит няня с подопечной —умственно-отсталой. Какой у неё диагноз, никто толком не знает, но сегодня всякое расстройство принято называть аутизмом, потому что слово «аутизм» в левой повестке это как дипломатический паспорт. Девушка начинает выть, биться головой о стену, затем отправляется за барную стойку, где барагозит. Между тем в зале сидят и другие люди. Те самые унылые существа, которых обычно называют налогоплательщиками. Они оплачивают медицину, социальные службы, пособия и ту самую няню. А сейчас они заплатили двадцать восемь евро за шашлык и хотели бы спокойно его доесть. Отдохнуть после тяжелой рабочей недели, где они зарабатывали на те самые налоги. Но право слабого — право выть, пускать слюни и ломать кафе объявляется безусловным. Право двадцати человек не участвовать в этом представлении не существует вовсе. Они же взрослые и потому могут прожевать шашлык под вой — не сахарные. А когда хозяин кафе наконец выгоняет этот беспредел, виноватым оказывается он.