БОЖЕНА ✔

Теперь мы пойдём по этому ответвлению, оно больше всего зашло почтеннейшей публике. Тут, наверное, временный финал. Я заразилась от режиссера Хржановского, не могу взять, да и отсечь при монтаже все ненужное. Из этой тонны словесной руды мне надо будет сделать короткую и внятную рецензию, но не сегодня. Пусть отлежится немного. Итак, нелюди, гады, жизнь. В двадцатых годах к власти пришли люди, которых в нормальной стране держали бы в клетке — маньяки, убийцы и быдло. Россия — страна-каннибал, а КГБ и ее правопреемники — преступные организации. Все — истинная правда. Чтобы поработить огромную страну, не нужен доктор Лектер. Достаточно нескольких хамов, которым никто вовремя не дал по морде. И Хржановский своим видеоартом иллюстрирует все эти банальные тезисы. Пытки в «Дау» — настоящие. Насилие настоящее. Архитектура подавляет. Герои ходят по чавкающей почве — привет германовскому «Трудно быть богом». Режиссер упивается свинцовой средневековой мерзостью бытия. Съемки — невозможно эффектные. Художник-постановщик и операторы — кандидаты на супер-приз, несите им Льва, только побыстрее, пока Хржановский не облил его кровью и не упаковал внутрь бараньей головы. Но режиссер так явно упивается крипотой, что у меня возникают нехорошие подозрения: здоров ли, князь? Я бы с большим интересом посмотрела историю его браузера. Возможно, это и есть недостающая пятнадцатая часть ДАУ, которая наконец объяснит остальные четырнадцать. Он пугает, а мне не страшно, мне противно. В фильме Германа «Хрусталев, машину!» тоже натуралистично показано насилие — генерал садится голой изнасилованной задницей в снег, чтобы остановить кровотечение. Но, извините за штамп советского худсовета, это было художественно оправдано: мы видели не задницу, а уничтоженного человека. А у Хржановского видишь именно задницу, кровь и физиологические жидкости. И чувствуешь, что режиссёр страшно доволен, как замечательно они получились в кадре. Страшно и противно — не одно и то же. Линия КГБ у иноагента Хржановского самая плакатная: порабощение людей нелюдями, препарирование гнойной системы, в которой власть достаётся самым тупым, жестоким и бесстыжим. И все это вернулось в наши дни. Миру, который не видел ни «Капитана Волконогова», ни «Двух прокуроров», не повредит на это взглянуть. Вот, посмотрите внимательно — эти люди сейчас управляют Россией. Им дали приличный костюм и пресс-секретаря, но внутри все тот же забойный мясной цех. Я прекрасно понимаю, почему Хржановский не хотел рассказывать эту историю конвенциональным киноязыком: потому что это папино кино, сериал «Жизнь и судьба», это «Искупление» Прошкина-старшего и несть им числа. Хржановский искал собственный новый киноязык, чтобы не говорить о навязшей в зубах советской мясорубке, а поселить страх внутрь зрителя. Он пытался сделать кино ощущений, искал приемы. Отсюда и монтаж со всполохами, и съемки под углом 45 градусов, и отвержение законов классической режиссуры. Но набор приемов не сложился, извините за папину критику, в художественное целое. Всполохи передают не распад сознания, а желание позвать невролога. Косые кадры не делают мир страшнее — они сообщают, что штатив поставили нетрезво. Натурализм не приближает нас к человеческой боли. Он просто подносит кишки ближе к объективу. Кровь-кишки-распидарасило в сумме чуда не дали. В фильме «Мой друг Иван Лапшин» никакого цирка с новой грамматикой не понадобилось. Там убогий быт и тоска, рассказанные своим уникальным киноязыком, вдруг начинают светиться, как фонари за рекой Унчанска. Почему — неизвестно. В «ДАУ» этого свечения нет. Зато есть колоссальное эго режиссёра, который двадцать лет пытался допрыгнуть до солнца. И в результате вышло не великое произведение, а грандиозный феномен.