БОЖЕНА ✔

Каннская премьера фильма Андрея Звягинцева «Минотавр» и вечеринка в его честь стали главным местом притяжения русскоязычной культурной эмиграции. На несколько часов Канны превратились в Москву, которой больше нет. На премьеру приехали не «все московские все», как я писала а светской хронике в ее золотые годы, а, как теперь выражаются, «все приличные». Режиссёры, журналисты, продюсеры, актёры, — люди, когда-то формировавшие единую культурную среду и теперь разбросанные по разным странам. И стало очевидно, насколько изменился светский расклад. Даже присутствие на премьере, где собирались оппозиционно настроенные деятели культуры, может стать потенциальным риском для жителя Садового или Рублевки, но охота пуще неволи: очень престижно побывать именно на Звягинцеве. И вот весомая селеба NN смиренно попросила меня не упоминать, что она была на «Минотавре». Потому что формально возглавляет российскую культурную институцию, свои же могут написать донос и слить его через сетку говноедов им. Лыкошина— Культрас, Закулиску. Вот, подмечайте детали: не само государство возбудится, не кровавая А-Пэ будет с лупой высматривать фотки из зала фестивального дворца, а свои же сдадут. Вообще, всем, кто имеет хоть косвенное отношение к государству, на Минотавре светиться было нельзя, поэтому Надежда Стрелец и вскинулась: меня там не было, это Собчак. При этом та же Ксения Собчак, по моим наблюдениям, наоборот хотела засветиться в компании с приличными людьми: тем же Звягинцевым, Глуховским, чтобы хоть раз быть упомянутой с ними в одной упряжке. Потому что последние годы судьба регулярно помещала её в заголовки рядом с людьми, которых сложно назвать интеллектуальной элитой человечества: Кристиной Потупчик, Дариной Алексеевой и Ириной Зарьковой, Алексеем Жидковским. Последний заголовок в Сплетнике вообще издевательство: «Кристина Потупчик и Ксения Собчак собрали деньги для сирот». Ну, поздравляем, отличная компания. Появление на «Минотавре» как бы валидизирует Собчак в другом мире. И этот другой мир сейчас по-настоящему престижен. Быть приглашенным на вечеринку русского фаворита Канн — это реально круто. Гораздо круче AmfAR, потому что там «за деньги да» и платные бабы: Ирина Зарькова, Виктория Боня и жена Газпромбанка. Раньше Канны были местом, где все фотографировались со всеми. Но, однозначники тоже вдруг осознали свою ценность и фоткаться с неоднозначниками не хотели. Клуб «Иноагент» не на помойке себя нашел, званием гордится, и ручкаться с теми, кто легитимизирует все это говно, не желает. И к себе не зовет. Оскоромились только я и Зинаида, и мне за это фото прилетает до сих пор. В Вильнюсе разговор со мной начинали со слов: «Божена, ну как вы могли селфиться с Собчак?!». Этот упрек я читала даже в глазах встречных собак, особенно такс. Берлин, Париж, Вильнюс, Лондон, Канны — вся география кидала мне предъявы. Главная претензия: Божена, вы публично не обозначили дистанцию, и передайте Зинаиде тоже самое. Вот, пользуясь случаем, передаю. Думаю, что и Собчак за то же самое предъявлял ее новый круг в России, мол, ну с Боженой фоткаться это ваще зашквар. А я сфотографировалась с отверженной «приличными» по одной простой причине: я по Ксении соскучилась. Мы знакомы с 2004 года. С ней сотрудничал мой муж, и в тот год я была счастлива, — эта сомнительная деятельность на год избавила его от депрессии. И Ксения — большой кусок моей светской жизни, моих самых продуктивных лет. Как Светлана Бондарчук, как Екатерина Мцитуридзе. Это символы той Москвы, которой больше нет. Но для зрителей такие фотографии сегодня — это фактически политическое высказывание. За это и прилетало. Вечеринку в честь премьеры Звягинцева устраивали прямо в офисе его главных продюсеров — компании MK2 на Круазетт). И туда были принципиально званы только «новые правильные». А то придёт кто-нибудь с другой стороны истории, а потом на тебя косо посмотрят Тьерри Фремо и Жоэль Шапрон. Поэтому в дверях стояли непреклонные девушки со списками. И выглядели они так, словно при необходимости могли остановить наступление небольшой армии. ➡️➡️➡️➡️➡️➡️