«What movie is she in?” Каннcкий фестиваль всегда строился на ощущении недоступности: это территория интеллектуального снобизма. А с этого года — особенно. Канны деголливудизировались и внутренне — опять крен в международное авторское кино, и внешне — с прошлого года запрещены вирусные голые луки. И эта Мария-Антуанетта из краснодарского салона красоты визуально обесценивает событие. Не должно на красной дорожке Канн быть настолько карикатурных случайных персонажей. Каннская дорожка должна быть исключительно следствием профессионального статуса: снял фильм, получил роль, спродюсировал проект — тебя пригласили. Ты — влиятельный киновед, друг режиссера или продюсера, — тебя пригласили. Ты сам по себе звезда, хоть и не этого года, — дорожка тебе рада. Каннам надо вернуться к концепции «территории кинематографистов» и избавиться от фриков, чья профессия — просто появляться. Они разрушают ауру фестиваля. Роберт Редфорд в свое время был сильно обозлен десанту Пэрис Хилтон со своими нимфами на его Sundance. «What movie is she in?”, — сказал он во время дискуссии о превращении Sundance в светский цирк. И продолжил, что Пэрис и её “hard-partying, swag-grabbing cohorts” сделали фестиваль “not as much fun”. И каннский фестиваль после всех этих голых проходок и инста-баб на дорожках стал трансформироваться из пространства европейского интеллектуального снобизма в витрину нижнего интернета. Видимо, Каннам надо разобраться, кто из консьерж-агентств барыжит приглашениями на дорожку и заканчивать с этим. А то любой фрик заплатит десятку евро и превратит статусное дело в шапито.