Обожаю крошечные книжечки, которые ад маргинем выпускают для своей большой московской книжной недели. Они не для продажи, а скорее в дополнение к уже изданному. В прошлом году читала эссе Михаила Осоргина и Бориса Куприянова про книжные магазины, в этом году прочла эссе «Миссия библиотекаря» Хосе Ортега-и-Гассет, которое вместе с другими текстами автора войдёт в сборник эссе «Что значит читать», уже готовым прыгнуть из типографии в заботливые руки читателей. По классике хотелось во многом и согласиться, и поспортить с испанским философом, но особенно позабавила в каком-то вселенском ироничном смысле мысль о том, что на его взгляд книгоиздание (уже на момент начала двадцатого века) переполнено и должно подлежать обязательному контролю со стороны библиотекарей во избежание публикации ненужных, необязательных, а то и вовсе пустых книг. Вряд ли Ортега-и-Гассет мог вообразить промышленные масштабы тиражей советского союза, объем сжигаемых во имя нацистской цензуры книг, рассвет жанров и видов литературы двадцать первого века, и как будто этот процесс не остановим и продолжается даже сейчас, в смысле — прямо в эту секунду, в которую создаются, читаются и уничтожаются сотни, а то и тысячи книг. Выбрала одну удивительную, но огромную цитату из текста: Жаль, что сейчас нет возможности углубиться в эту тему, одну из самых плодотворных и серьезных: тему взаимоотношений человека и его дела. Ибо жизнь прежде всего не что иное, как дело. Мы не сами дали себе жизнь, но она дана нам. Мы оказываемся в ней, не зная, как и почему; но то, что нам дано — жизнь, — мы должны сделать сами, каждый свою. Или, что то же самое: чтобы жить, мы должны всегда что-то делать, под страхом смерти. Да, жизнь — это дело. Да, жизнь предлагает много дел, и самое главное из них — угадать и сделать именно то, которое нужно. Для этого мы оглядываемся по сторонам, смотрим на наше социальное окружение и обнаруживаем, что оно соткано из типичных жизней — то есть жизней, имеющих некую общую генеральную линию: по сути, мы видим врачей, инженеров, учителей, физиков, философов, земледельцев, промышленников, торговцев, военных, каменщиков, сапожников, учительниц, актрис, танцовщиц, монахинь, швей, светских дам. С первого взгляда мы не видим индивидуальной жизни каждого врача или актрисы, а лишь общую и схематическую структуру этих жизней. Они отличаются друг от друга преобладанием дел определенного вида или типа — например, дел военного или дел ученого. Эти схематичные жизненные траектории и есть профессии, поприща или жизненные рельсы, которые мы находим уже устоявшимися, хорошо известными, определенными и регули-руемыми в нашем обществе. Из них мы выбираем свою собственную траекторию, свой curriculum vitae. Узнали, согласны?