Роман НоВайолет Булавайо «Нам нужны новые имена» возвращает нас к живой ране постколониализма, которое не то что меняет, а ломает жизни множества людей под лозунгами добра и справедливости. События транслируются через оптику Дарлинг — в начале романа ей одиннадцать, к финалу почти восемнадцать, она ребёнок улиц Зимбабве, которая рассыпается на куски на пике 2005 года, когда премьер-министром Робертом Мугабе принято решение о сносе трущоб. Люди, лишённые дома, надежд, общности, потерявшие детей во время вероломного сноса или мужей и сыновей после — когда те были вынуждены уехать в Южную Африку на заработки, пытаются приспособиться к новой жизнью между «белым» и «черным» миром, так контрастно отличающимся в пределах даже одной улицы. Тоска по дому, которого уже нет, приводит к массовой эмиграции, которая тоже — не от избытка или даже достатка. Европа не принимает африканских эмигрантов, Дубаи не принимают, Америка не принимает — их терпят, сносят, третируют, и эмиграция Дарлинг она тоже про боль и потери, хоть фоном и идёт музыка Леди Гаги и Джастина Бибера из новоприобретённого телевизора, а вкус жвачки и достаток еды в холодильнике немного скрашивает время от звонка до звонка туда, домой, в Африку, где ей завидуют, ненавидят и любят одновременно. Несколько лет жизни девочки вмещают карусель яростного мира — Дарлинг, привыкшая к жестокости улиц, смягчает шокирующий эффект от подростковых беременностей, инцеста, убийств и повсеместной зашкаливающей бедности Зимбабве, порождённой колониальной политикой Британии. Толерантность к насилию воспитывается у детей с ранних лет, потому что жизнь без неё кажется невозможной, но Булавайо контрастно сочетает ужасы жизни с редкими мгновениями девчоночьего счастья от чокающих эсэмсок школьной подружки о своём новом краше до наивных мечтаний о будущем, где она, Дарлинг, суперстар на дорогущей ламборгини. Из раза в раз писательница транслирует мысль о неодинаковости жизни, причем жизни даже в пределах одного контента, потому что Африка — не равна между собой, и люди в Африке не равны тоже. Эта неравность особенно чувствуется на примере подростковой жизни одной конкретной Дарлинг, вынужденной быть рупором проблем своих сограждан для американского сообщества, которые требуют, вытягивают из неё эту политическую и социальную позицию, ведь ты же оттуда, ты должна. В романе поднята вереница тем, которые мне душу вывернули и тем, насколько они мне актуальны и понятны, и тем, насколько они отличаются от моего собственного восприятия действительности — довольно привилегированного, если так подумать, если знать, с чем сравнить. Бюрократические махинации, эмигрантская бесприютность, сексуализированное насилие, рейдерские захваты жилища и голод, беспросветный голод. Об этих темах в романе НоВайолет пишет мой ориентир в ближневосточной и африканской литературе Полина Василенко в своей рецензии на канале и моя чудесная подруга, переводчица и редакторка Мила Иванова в своей. Охватить роман Булавайо за один отзыв кажется невозможным, но его языковая простота и уязвимость главной героини оказались мне даже ближе легендарной «Славы». А когда нас спрашивали, откуда мы, мы переглядывались и улыбались с застенчивостью юных невест. Нам говорили: Из Африки? Мы согласно кивали. А из какой части Африки? Мы улыбались. Не оттуда, где стервятники ждут, пока дети загнутся от истощения? Мы улыбались. Где доживают в среднем до тридцати пяти лет? Мы улыбались. Не оттуда, где диссиденты засовывают АК-47 женщинам между ног? Мы улыбались. Где люди бегают голыми? Мы улыбались. Оттуда, где все друг друга перерезали? Мы улыбались. Где старый президент подтасовал выборы, и людей пытали, и убивали, и толпами сажали в тюрьмы и все такое, и где все умирают от холеры... О боже, да, мы видели вашу страну; она была в новостях. Издан издательством альпина.проза совместно со строками. Превосходный перевод выполнен Дмитрием Шепелевым. Особое внимание прошу обратить на составленный переводчиком словарик имён в конце книги.