Во время подготовки к книжному клубу по «Цирцее» Мадлен Миллер, меня настигла мысль, что каждый ретеллинг, экранизация, фанфик, любая вольная фантазия по древнегреческому контексту создаётся в сопротивлении от неминуемого грядущего разочарования. На чью-то долю общественного негодования выпадает меньше, на чью-то больше, но мифология Древней Греции навечно вплетена в общечеловеческое детство и первые литературные образы. На этих образах воспитывается первые представления о добре и зле, любви и мести, и каждому человеку откликается свой образ. Я не знала о том, как дорога мне Пенелопа — не столько гомеровская, куновская, а моя собственная, пока не прочитала «Пенелопиаду» Маргарет Этвуд и не рассердилась, потому что мой образ совсем не бился с её. Хотя книга ужасно занимательная, ведь Этвуд — литераторка с наивысшим стажем, поэтому она изящно сплетает в тексте форму посмертной речи, которую Пенелопа ведёт из царства мертвых, с периодическими вступлениями греческого хора — хора несправедливо убитых наложниц, требующих от Одиссея возмездия. Эти наложницы и привлекли меня к роману, потому что мужские распри не должны были касаться внутреннего мира гинекея, но вот они — двенадцать жертв насилия и жестокости древнего мира. Пенелопа Этвуд — любопытное столкновение феминизма первой волны, пытающегося развенчать правду существования женщин, и внешнего архаичного образа бездеятельной заплаканной жены и матери, которая всегда мечтала о собственной жизни, но не имела возможности ни на одном этапе заполучить её. Она презирает Елену, и героиня Елены в тексте и правда вызывает оторопь, Пенелопа сопереживает своим служанкам-рабыням, но в конечном итоге пасует перед их яростью, Пенелопа устала от мужа и сына, но это всё, что у неё есть, поэтому она как вечная домохозяйка шестидесятых с плакатов поп-арта — отутюженная и напомаженная, готовая дождаться в царстве мертвых Одиссея через все циклы его разудалой жизни и при этом — мёртвая, выгоревшая и уставшая внутри, до жути заебавшаяся быть на флагмане каждой ждущей женщины мировой истории. Как ему удавалось внушать доверие! Многие верили, что его версия событий и есть истинная — ну, плюс-минус парочка трупов, прекрасных соблазнительниц и одноглазых чудищ. Даже я ему верила — временами. Я знала, что он каверзник и враль, но думала, что уж меня-то он избавит от своих врак и каверз. Или я не хранила ему верность? Или я не ждала столько лет, отвергая все — почти неодолимые — соблазны? И во что я превратилась, когда эта его официальная версия получила признание? В назидательную легенду! В розгу, чтобы учить других женщин! Отчего те не способны на такую преданность, такую надежность, такое самопожертвование, как я? Вот о чем запели все в один голос — все эти рапсоды и сказители. «Не надо мне подражать!» — пытаюсь я докричаться до вас — да, до вас, слышите? Но, когда я силюсь это выкрикнуть, слышно лишь уханье совы. У каждого ретеллинга — своя тональность, и для «Пенелопиады» Этвуд выбирает тональность красочного фарса, высмеивающего не только глупых мужчин, но и глупых беспокойных женщин тоже, глупых людей в целом, пыль перед лицом вечности. «Пенелопиада» вышла на русском языке в переводе Анны Блейз в издательстве лайвбук и является частью знаменитого международного проекта The Myth Series, в котором успели поучаствовать Антония Байетт, Джанет Уинтерсон, Давид Гроссман, Ольга Токарчук и Виктор Пелевин (😒).