Книгижарь

Итак, что, мне кажется, в «Одиссее» у Нолана удачно, а что — не очень, и почему получился хороший фильм, но не самая хорошая экранизация + Звук и картинка как всегда отличные у Нолана, Горанссону уже прочат четвертый «Оскар» за саундтрек, и даже диалоги в этот раз можно расслышать! Агония Полифема тут просто душераздирающая — не знаю, кого они так пытали, чтобы записать эти звуки, но крик будет преследовать вас еще долго после просмотра. И другая гениальная идея — «залепить» зрителю уши воском вместе с остальной командой корабля, чтобы мы тоже не слышали пение сирен, а видели мучения привязанного к мачте Одиссея и его тщетную попытку это пение описать. + Каст отличный! Мне не очень нравится видеть в 2-3 трейлерах перед фильмом тех же актеров, что потом появляются в нем самом — голливудская машина работает до бесконечности — но тут все отлично сыграли, особенно Паттинсон в роли Антиноя, которому с каждым часом хронометража хочется втащить все больше, и Джон Легизамо в роли слепого слуги Эвмея (кажется, вообще прорывная его роль). Из Мэтта Деймона тоже получился хороший Одиссей, только все время вспоминаешь его же роль в «Марсианине» и ждешь, что он вот-вот сядет на острове Калипсо картошку сажать. + Нолан собрал все свои greatest hits: саспенс и психологизм «Престижа» и «Мементо», тему воссоединения семьи и чужеродного океана из «Интерстеллара»; большие батальные сцены из Дюнкерка; нотка сюра, которая уже была в «Оппенгеймере», но тут раскрывается лучше + Есть пара отличных хоррорных сцен, например, превращения команды Одиссея в свиней или видение мертвых в земле киммерийцев, очень жутко и пробрало. Теперь — что меня смутило. Проблема, по сути, одна, просто она вылезает всюду. Нолан продаёт свою «Одиссею» как психологическое углубление. А на деле он сжимает весь огромный мир поэмы до одной мужской головы. У Гомера ведь все наоборот, чем ждешь от мужского эпоса: Одиссей полкниги плачет на берегу, врет и терпит, а действуют вокруг него женщины и боги. Афина ведет весь сюжет — и любит Одиссея не как опекунша или жертва, а как хитрец узнает равного хитреца. Зендая же играет не Афину, а просто абстрактную богиню... всего. Замени Афину на Цереру или там на Исиду, ничего не изменится. В эпосе Пенелопа обыгрывает мужа его же оружием: она в конце обманывает его, чтобы выведать, правда ли это он. Единственная за всю поэму, кто сумел перехитрить великого хитреца. Цирцея диктует условия и заставляет с ней спать, чтобы спасти жизнь команде. В главе про царство Аида появляются тени женщин, которые так или иначе стали жертвой мужского произвола — тут их вообще нет. У Нолана все стерто. Афина — молчаливый призрак с лицом убитой в Трое жрицы: была вершительницей судьбы, стала ходячим чувством вины Одиссея. Калипсо легко отпускает прочь, потому что Одиссей стал вспоминать родных и... и все. Нет никакого развития характера, она просто молча слушает его рассказ. Пенелопа просто ждет и мучается. Из двенадцати повешенных рабынь осталась одна — с именем, лицом и романом с Антиноем. То есть, неоднозначное возвращение Одиссея превращено в однозначную справедливую месть. Елена — тоже однозначная жертва со шрамами: вроде сочувствие, а на деле то же обеднение. Была неразгадываемая гомеровская Елена (она единственная услышала, что в троянском коне что-то есть, но не стала об этом никому сообщать — почему?) — стала просто еще одна жертва. То есть, женщине отведена роль либо жертвы, либо пассивной наблюдательницы. А опасной, своевольной — той, что сильнее героя, — нельзя. С богами то же самое. Монстры есть, мертвые есть, деревья ходят. Богов — ноль, даже намеком. Логика простая: монстра можно убить, мертвец — это память, а вот бог может спорить с героем и поставить его на место. В фильме, где все вертится вокруг одного сознания, богу нет места.