К выходу нолановской экранизации в первый раз читаю «Одиссею» — в переводе Эмили Уилсон на английском, как ни странно, потому что хотелось пока на низкой эпичности по сравнению с Жуковским. Tell me about a complicated man свежее читается все-таки, чем МУЗА СКАЖИ МНЕ О МНОГООПЫТНОМ МУЖЕ (хотя и не так театрально, конечно). Сразу представляешь себе замотанного мужика в душном вагоне дойче бана на перегоне между Котбусом и Люббенау, которому назначили Termin на 8 утра и он по прихоти железнодорожных богов на него опоздал. И вот это прямо эмигрантский роман. Очень много узнаваемого. По прихоти каких-то придурков ты оказываешься далеко от дома, живешь на чемоданах, тебя перебрасывает из одной страны в другую, то местные достают, то бюрократия, да и другие эмигранты тоже не радость — то веган-кафе откроют, то впрягутся в какую-то охуительную историю и молись, чтобы тебе тоже не прилетело. Денег первое время нет вообще, и хорошо, если можно покаучсерфить у знакомой — главное, чтобы она потом тебя вообще отпустила. А друзья и родственники дома о тебе рассказывают такую лютую хуйню, что хочется спросить, а кто вам все это рассказал и откуда вы все это узнали. А потом первым рейсом возвращаешься домой и приходится биться за жилье, которое у тебя чуть не отняли. То есть, Одиссея в итоге не про приключения, а про человека, который двадцать лет добирается домой и застает дом уже чужим, занятым, и обживаться должен заново, потому что место, которое ты помнишь и которое покидал, больше не существует. Рилейтебл. На фото: Carla Munsat, Penelope’s Trick, 2018