Занятный текст о самом запрещенном романе в Иране — нет, не «Сатанинских стихах», а «Слепой сове» Садега Хедаята, она была запрещена еще при шахе https://www.thedial.world/articles/news/iran-blind-owl-book Роман разделен на две части, одна зеркалит другую (Хедаят любил Кафку, и это чувствуется). В первой части рассказчик — художник, всю жизнь рисующий одну и ту же сцену: кипарис у ручья, старика и девушку с водяной лилией — образ утраченного, доисторического рая. Однажды он видит эту сцену «в реальности», влюбляется в девушку, но она появляется лишь на мгновение, а затем умирает — от отравленного вина. Герой расчленяет ее тело и хоронит, после чего проваливается в опиумное забытье. Во второй части тот же мир возвращается в уродливом виде. Город тот же, но уже исламизированный и гниющий. Герой — сгорбленный старик, живущий с женой, которая ему отвратительна и постоянно изменяет. Та же девушка из первой части теперь существует как её пошлая, унизительная версия. Старик-торговец, вызывавший отвращение героя, постепенно оказывается его собственным двойником. В финале рассказчик переживает метаморфозу: его тень превращается в сову — в иранской культуре знак беды и разрушения. Он убивает жену и окончательно становится тем самым старым торговцем, которого презирал. Из содержания понятно, что Хедаят явно оптимистом не было, нравы современного ему Ирана были ему отвратительны, как и скатывающаяся в фашизм Европа. Прошлое потеряно, настоящее отвратительно, будущее не просматривается. При этом из-за запретов книги какие только слухи о ней не ходили: и что она порнографична донельзя, и что там много сцен жестокости и так далее. Любопытствующие иранские подростки всегда, конечно, обламываются, когда ничего такого в сложном модернистском романе не находят. И все равно к нему регулярно возвращаются, потому что текст очень поэтичен, полон загадок и метафор, его очень интересно изучать. Ну и еще его находят хорошо выражающим иранский цайтгайст, когда чувствуешь, что хочешь чего-то такого волшебного из другого мира, а выхода никакого нет. Неудивительно, что французские писатели и критики любят этот роман, а Алан Мур называл его в числе своих любимых