Книгижарь

Сегодня умер Том Стоппард. В начале февраля 2022 года я была с близкой подругой в кино на очередном показе TheatreHD — в тот день это был спектакль Патрика Марбера «Леопольдштадт». Конечно, я слышала об авторе. Но ни одну его пьесу не читала. «Леопольдштадт» меня потряс. Финал раздавил. Тогда в зале меня кто-то заразил ковидом, поэтому, рассказывая о постановке маме, которая тоже любила ходить на британские спектакли в кино, я всё повторяла, что вот выздоровею и мы обязательно еще раз сходим вместе. Не сходили. TheatreHD теперь вообще по известным причинам новые британские спектакли не транслирует. Сейчас «Леопольдштадт» идет в одном из московских театров. Лео. Хорошо. Много евреев вернулось, как ты? Натан. Немного. Но некоторые вернулись. Несколько тысяч евреев вообще не уезжали, а продолжали жить подпольно, с женой или мужем — гоем. Их называли подлодками. Нас слишком мало, чтобы политики с нами считались. У бывших нацистов гораздо больше голосов — может быть, полмиллиона, — и ни одна партия не хочет оттолкнуть их от себя. Защищать права евреев — политически гиблое дело. К нам лучше относились при императоре. Лео. Почему ты вернулся? Натан. Кто они вообще такие, чтобы говорить мне, что я здесь лишний? Мы составляли десять процентов Вены и пятьдесят процентов выпускников университета, юристов, врачей, философов, художников, архитекторов, композиторов… Вена без евреев похожа на нафталин в карнавальном костюме. Вот поэтому, а еще потому, что на Гаупталлее цветут каштаны. Это мой город. Я провел год в лагере для беженцев в американском секторе. Но в Америке была квота для таких, как я, — для перемещенных лиц. У всех были свои квоты. А Палестина не принимала евреев, потому что англичане договорились с арабами. А к тому моменту, как Англия переложила палестинскую проблему на плечи ООН и ООН учредила государство Израиль, я был уже в Нью-Йорке, мне было 24 года и я занимался математикой в Сити-колледже. Моя сказочная жизнь. Я вернулся в 1949 году. Орсон Уэллс поднимался на чертовом колесе, а гроб Теодора Герцля откопали для перезахоронения в Иерусалиме. Лео. Ты навсегда вернулся? Натан. Сложно сказать. Австрия официально ни в чем не виновата. Исступленные толпы, приветствовавшие Гитлера, не виноваты. Половина надзирателей в лагере были австрийцы — невинные жертвы. Государственный договор всех устраивает. Австрия теперь на линии фронта холодной войны. Так что американские доллары держат нас на плаву. У Демеля снова подают пирожные и кофе. Новый оперный театр открывают премьерой «Фиделио», которой дирижирует бывший нацист. Антисемитизм — политический факт. Он пока не стал партийной платформой — для этого еще рановато, — но когда станет, найдется достаточно австрийцев, которые за нее проголосуют. Лео. Это не может повториться, Натан. (Том Стоппард, «Леопольдштадт», перевод Аркадия Островского)