К выходу новой повести «Епископ Даремский пытается сдать город» (Bloomsbury, 22 октября) любимка Сюзанна Кларк написала для Observer эссе в защиту фэнтези: не просто, что это «серьезный жанр», а вполне актуальное чтение, подсвечивающее конкретные вещи. В детских книгах мир живой, пишет Кларк: медведи прячут бутерброды с мармеладом, у паровозов есть друзья, у палок жены и дети. Взрослея, мы должны все это отложить, но Кларк так и не научилась. Ее первая книга, вполне взрослый детектив, развалилась, когда сыщик выглянул в окно и увидел камбрийский склон, у которого, как ей показалось, был свой характер и он выглядел живым. Места для живого холма в детективе не нашлось, пришлось уйти в фэнтези. А Король-Ворон из «Джонатана Стренджа и Мистера Норрелла» родился из пустых залитых дождем холмов графства Дарем, где она начала писать роман, не имея нормального заработка и дома. Главная мысль текста в том, что в фэнтези главное — ландшафт. Причем живой, под каждым камнем живет фейри, под горой спит дракон, в лесу есть магия. В фэнтези природа живет и дышит, тут дан голос не-человеческому, в отличие от других жанров. А если природа для нас просто куча ресурсов, которые можно использовать или уничтожить, мы с ней так и поступаем. Льюис писал о великанах в горах как о романтической фантазии, но в эпоху климатической катастрофы и вымирания видов это уже вопрос выживания. «Когда Льюис писал о великанах, поднимающихся из гор Морн, это было романтической идеей. Ничего особенно практического в ней не было. Мы еще не знали об изменении климата; природа еще не была в кризисе; виды не вымирали с той скоростью, с какой это происходит сегодня. Теперь нам нужно представление о природе как о чем-то, у чего есть собственная ценность и собственная жизнь, совершенно независимо от нас. Для людей прошлого это было настолько очевидно, что даже стоило говорить, но спустя 200 лет после промышленной революции наше зрение несколько затуманилось». На фоне новостей о том, что в России уже истребили почти 3500 медведей, животных, которых уже лишили лесного дома и еды, аргумент Кларк звучит как диагноз: чтобы спасти мир от нас самих, его надо заколдовать обратно.