Черновик как монстр Франкенштейна Веду сейчас курс по редактуре и, пока готовился к занятию про композицию, наткнулся на свежий текст Линкольна Мишеля в его рассылке https://countercraft.substack.com/p/sweat-the-technique-on-writing-process Мишель как раз правит новый хоррор-роман, который сам описывает как смесь «Невидимых городов» с «Призраком дома на холме», и рассказывает, как эта правка устроена изнутри. Роман продали по половине рукописи, и вторую половину Мишель дописывал в панике под дедлайн. Редактор сказал, что это его лучший роман, но структуру придется перебрать целиком. Пришлось перебирать: персонаж, который появлялся в первом акте, теперь впервые выходит в третьем, двух героев он слил в одного, одного расщепил на двух. Сам Мишель сравнивает это с пазлом, который собираешь лазерным резаком. Еще он сравнивает процесс редактуры с монстром Франкенштейна. Потому что черновик состоит из кучи частей, как и монстр из органов разных людей, и это все надо как-то оживить. Франкенштейну приходится какие-то части выкинуть, потому что в них завелись черви, но большинство остались в отличном трупном окоченении. Дальше кости надо обложить правильными мышцами, а сердце, легкие и кишки подключить к правильным артериям. Так же и с черновиком: сначала надо понять, из каких частей он будет состоять, потом править содержимое сцен и стиль. Отсюда главная идея, которой я тоже теперь вооружился: править от большого к малому. Сначала скелет, потом органы, и только потом швы на коже фраз, то есть конструкция > абзац > предложение. Не полировать абзацы, которые через неделю отрежешь. От этого работа становится безрадостной, а отрезать вылизанное потом рука не поднимается. «Проще убить любимца, когда он уже полумертв». Шелли, кстати, сама переписывала роман. Издание 1831 года заметно отличается от первого, и в новом предисловии она называет книгу my hideous progeny, «мое отвратительное потомство». Еще у Мишеля хорошая мысль про ИИшки. Он не против, чтобы кто-то правил с их помощью, но свою прозу им не доверит. Дело не в том, что машина хуже, а в том, что у нее получится другое существо. «Может быть, даже такое же живое. Но не мое».