Богемские манускрипты

В языке всегда полно раздражающего мусора. Мне физически тяжело читать тексты, в которых встречаются слова "молочка" или "чуйка" (обычно я просто закрываю страницу). Меня раздражают просачивающиеся в русский язык в связи с СВО украинизмы вроде "перемоги" или "контрнаступа". Оборот "я извиняюсь" звучит ужасно и через сто лет после того, как во время Первой мировой войны его принесли в великорусские губернии беженцы из черты оседлости. У меня вызывают отвращение немыслимые конструкции наподобие "от слова совсем" и тупые мэмы вроде "Карла", не говоря уже у том, как я отношусь к диалектизмам в духе "говорить за". А уж когда я узнал, что кофе среднего рода теперь считается вариантом нормы, рука непроизвольно потянулась за бейсбольной битой, чтобы поправить мозги тем, кто эту "норму" "зафиксировал". Но в целом это всё ерунда. Какая-то мерзость отвалится от языка сама собой, как отвалились от ЖЖ "падонкаффский" и "олбанский" слэнги, с какой-то люди свыкнутся, и она действительно утвердится в качестве нормы. В конце концов, изменение рода с мужского на средний - это стандартный путь слов с кончанием на о в русском языке. Метро тоже когда-то было мужчиной, а вон что с ним произошло. Так что сам я, конечно, никогда не буду использоват слово кофе в среднем роде, но могу смириться с тем, что так будут делать потомки. Однако употребление слов страна и государство - совершенно особый случай. Вы просто не представляете, в какую точку попали по чистой случайности. Вы, конечно, правы, говоря, что преобладает использование этих слов как синонимов, но совершенно не правы, утверждая, что такое словоупотребление расширяется. Дело в том, что в советское время это действительно была общеупотребимая норма, и сам я в детстве использовал её, не задумываясь о смысле слов. Однако в юности я обнаружил, что все заслуживающие внимания авторы - хоть русские, хоть переводные - очень чётко разделяют понятия страна и государство и уж во всяком случае никак не связывают понятие страна с независимостью. И я стал использовать слово страна в соответствии с русской нормой. Например, побывав где-нибудь в Армении, по возвращении в своих рассказах упорно называл её страной (это было в восьмидесятые). "Это республика," - поправляли меня окружающие. "Это страна" - настаивал я. С политикой вообще и с идеей армянской независимости в частности это не имело ничего общего. Это была культурная война в чистом виде. Ибо если Армения была страной для Пушкина, значит, она страна и для меня, тут просто не может быть разных мнений. Вы пугаете меня, что я останусь один со своей точкой зрения? Да я в полном одиночестве встал на эту точку зрения сорок лет назад, не зная, появится ли у меня когда-нибудь хоть один единомышленник. И вот сорок лет спустя опрос показывает, что нас уже сорок процентов. Это больше, чем я когда-либо надеялся. Не хочу сказать, что в этом есть моя заслуга, но я счастлив. Для меня это - примерно как увидеть освобождёнными сорок процентов родины, которая была полностью оккупированa. Праздников праздник и торжеств торжество. (август 2026)