Канал экскурсовода из Санкт-Петербурга Александра Шмидке. Коллажи военных фотографий Ленинграда и других городов, воспоминания военных лет и рассказы о героях Великой Отечественной. Военные и обзорные экскурсии по Петербургу и пригородам. Личка @histours
Subscribers3.4K +0 24h
Reach per post (ERR)22.9%770 avg views
Posting2.7/daylast 5 hours ago
Reactions per 1K views39.8👍 ❤ 🔥
edited
В предисловии к своей книге Энстад писал о том, что одной из его задач было развеять укрепившийся в западной историографии миф о том, что немецкие войска приветствовали с цветами исключительно в Прибалтике и Западной Украине и Белоруссии, в то время как великорусское ядро советского населения сплотилось как один вокруг товарища Сталина и партии за статистически ничтожными исключениями. Эта установка была одной из немногих советских идеологем, которые оказались популярными на Западе. Произошло это не только из доверия к советским источникам, сколько от послезнания о сущности нацистской оккупации и сомнений в достоверности рассказов немецких солдат.
В ходе изучения партизанского фонда СПб архива историко-политических документов я добрался до дневников командования, где иногда можно увидеть то, что не входило в официальные рапорты. Причин на это могло быть много: информация могла считаться недостаточно значимой - или недостаточно удобной для доклада.
Из дневника штаба отряда имени Чкалова (командир отряда Пенкин) 2-й Особой партизанской бригады. Запись от 18 июля 1941 года:
Пришёл разведчик Васильев, где сообщил, что движения по железной дороге нет... На пути по деревням отдельная часть населения с восторгом встречали немцев, в праздничной одежде и с гармошкой.
ЦГАИПД СПб, Ф. Р-116Л, Оп. 1-2, Д. 1572, Л. 4
Деревни Стайки и Молот, упоминаемые в тексте, находятся в окрестностях Невеля - это Невельский и Великолукский округ нынешней Псковской области. Каков был в них этнический состав населения, надо уточнить, но партизаны скорее всего уточнили бы если это были латыши или эстонцы. Невель был взят 15 июля, то есть речь идёт о первых днях оккупации.
edited
Вышла новая статья историка Дмитрия Воробьёва, в соавторстве с которым я написал статью о комиссаре ЭПРОНа Александре Бураченко. На этот раз предметом его исследования стала биография видного деятеля партизанского движения и партийного работника Дмитрия Ивановича Власова.
История его отряда уникальна по двум причинам: это единственное партизанское подразделение, которому довелось воевать на Невском Пятачке, и это были первые разведчики ледовой трассы. Хотя прошли они 12-13 ноября 1941 года не в точности там, где через неделю стали ходить лошади и грузовики, но как справедливо замечает автор, их сведения оказались крайне важны для планирования работы ледовой дороги.
Ранее мне приходилось видеть упоминания о проходе партизан через озеро, но такое подробное описание я вижу впервые.
После завершения октябрьского рейда в жизни Д. И. Власова и его партизанского отряда произошло ещё одно примечательное событие, долгое время не получавшее должного внимания исследователей.
Речь идёт о переходе через Ладожское озеро по льду в ноябре 1941 г., который стал не только одним из наиболее опасных эпизодов боевого пути отряда № 164, но и имел значение для изучения ледовой обстановки на озере и последующей организации работы Дороги жизни в зимний период.
После выхода к советским позициям у Пушечной Горы отряд направился через Назиевские торфоразработки к станции Жихарево. Раненых бойцов отправили в госпитали, а состав отряда пополнили добровольцами. Получив разрешение вернуться в Ленинград, 3 ноября 1941 г. партизаны достигли южного берега Ладожского озера в районе Назии. Однако сразу организовать переправу не удалось. Военные предло-жили перевозить бойцов небольшими группами на катерах, доставлявших в блокированный город муку, но командование отряда отказалось занимать место, необходимое для продовольственных грузов. В течение нескольких дней партизаны охраняли побережье у устья р. Назия и одновременно искали другой путь на западный берег озера.
К 8 ноября бойцы нашли три повреждённые лодки, отремонтировали их и подготовили к переходу. Первоначально предполагалось пересечь озеро под парусами, однако местные рыбаки предупредили об опасной шуге и отказались вести отряд. После двухдневного ожидания мороз усилился. Командир отделения Алексей Сенкевич разведал ближайший участок и в ночь на 11 ноября сообщил, что озеро покрылось льдом. Тогда Д. И. Власов решил идти пешком, волоча за собой лодки, которые могли пригодиться при провале льда.
Переход проходил в опасных условиях. Лёд оставался тонким, трещал и местами ломался, поэтому бойцы двигались с интервалами, а лодки связывали длинными верёвками. Ориентируясь по компасу и карте, отряд достиг островов Клочья, а затем Зеленецких островов, где заночевал в прибитой к берегу барже. 12 ноября разведчики А. А. Пржевальский и Б. Киселёв проверили дальнейший путь. Вечером отряд двинулся к Коккореву, но у фарватера обнаружил полосу разби-того льда и был вынужден вернуться на остров Зеленец.
К вечеру 13 ноября ветер стих, а крепкий мороз вновь сковал фарватер. Ночью партизаны повторили попытку и спустя несколько часов вышли на западный берег Ладоги южнее Коккорева. После проверки документов военный патруль разместил их на отдых. Утром 14 ноября отряд направился к станции Ваганово, откуда прибыл в Ленинград.
Переход имел значение, выходившее за рамки истории самого отряда. Д. И. Власов доложил о состоянии льда начальнику разведывательного отдела Ленинградского фронта П. П. Евстигнееву и руководителю Ленинградского штаба партизанского движения М. Н. Никитину. Сведения о маршруте, толщине и прочности льда стали дополнительным свидетельством возможности пешего движения через южную часть Ладожского озера. Они были учтены при дальнейшем изучении ледовой обстановки и подготовке трассы, ставшей частью Дороги Жизни.
Сделав пост о выставке в Музее Победы, я не рассказал, в чём именно заключался мой вклад в её создание. Сейчас я исправляю это упущение.
Во-первых, я предоставил свои материалы в виде статей и заметок, которые были использованы сотрудниками музея при написании этого короткого параграфа про подвиг водолазов. Возможно, сам я написал бы по-другому и расставил другие акценты, но в целом получилось хорошо. Иногда взгляд замыливается, появляются личные "точки интереса" и привязанности, потому всегда полезно увидеть взгляд со стороны: что именно людям кажется важным, а что нет. Однако я рад, что история с поисками самолёта под водой была также оценена научным отделом как отличная иллюстрация отчаянного топливного кризиса в Ленинграде в мае 1942 года.
Во-вторых, это фотографии водолазных работ из Санкт-Петербургского городского архива и подписи к ним. Учитывая, что в архивы фотографии нередко поступают из личных коллекций авторов много лет после их создания, подписи делаются по памяти, а порой и просто "от балды". Неправильно записываются фамилии запечатлённых на них людей, путаются локации и даты, и потому даже использование официальных архивных фондов всё равно включает в себя обязательный элемент фактчекинга, а иногда и настоящей исследовательской работы. К сожалению, из-за ограничений по площади всех их разместить на стене не получилось и они отображаются в виде слайдов на экране.
В-третьих, я консультировал сотрудников по созданию карты Дороги Жизни. Сразу скажу, что здесь пришлось идти на сложные компромиссы в отношении того, что именно достойно отображения на ней. Знатоки этого периода истории сразу заметят отсутствие на карте линий подводных телефонных кабелей, угольной трассы, свайной железной дороги, которую начали строить в ноябре 1942 года, и многих других путей и объектов. Однако при одновременно отображении всех этих линий карта была бы визуально перегружена, что для выставки совершенно недопустимо, и пришлось сосредоточиться на наиболее значимых деталях. Тем не менее, знатоков порадует намного более близкое к реальности отображение линий трубопровода и электрокабеля, которые на всех известных мне картах рисовались прямой линией "от точки А до точки Б". Маленький излом линии на карте, но большой шаг в сторону достоверности отображения подводных коммуникаций на Ладоге. Если я достану чертежи истинного положения кабелей связи и строительства свайной железной дороги, то сделаю карту "подводной Дороги Жизни".
В-четвёртых, территория выставки свободна от русалок и прочих мифологических существ. Какая-то бабушка подошла к присутствовавшему на открытии священнику и начала затирать ему про женщину-водолаза, которой мужланы не давали ходу, но она спустилась под воду и всё сама построила. Я не стал к ней подбегать и переубеждать, так как это было даже в чём-то символично, что на стенде сообщается правдивая информация, а эта история уходит в область бабкиных сплетен.
В целом впечатление выставка оставила вполне положительное, учитывая ограниченное пространство, время и ресурсы, выделенные для её создания. Да, водолазный костюм послевоенного образца и кабель тоже не "тот самый электрический", но аутентичные скафандры, помпы и прочее оборудование достать намного сложнее, чем стандартные мосинки и копанину. Если в Музее Блокады будет принято решение о создании хотя бы пары витрин о водолазах вместо нынешней одной с кителем и портретом Соколовой, то я постараюсь всемерно содействовать поиску оборудования той эпохи, благо что немного оброс связями с "водолазным миром".
В заключение я хотел бы поблагодарить научно-методический отдел Музея Победы и куратора выставки Николая Ветошкина за оказанное доверие и приглашение на торжественное открытие.
Соединил заметки о книге Е. Яковлева "Война на уничтожение" в один текст и снабдил небольшим количеством иллюстраций, в том числе сканом одной из страниц партизанского донесения от февраля 1942 года.
https://histours.ru/ru/news/kriticheskie-zamechaniya-k-knige-e-yakovleva-voyna-na-unichtozhenie
edited
Завершая на время цикл постов о "Войне на уничтожение", напишу о крайне забавном и в то же время исключительно показательном пассаже Егора Николаевича. Поскольку он не имел прямого отношения ни к Второй Мировой, ни к войне на уничтожение, как и значительная часть всей книги, я не стал включать его разбор в общий текст, чтобы не отвлекать внимание от основных вопросов.
Рассуждая об этике колониализма, автор пишет о ценности жизни туземных народов для западноевропейского общества, после чего, переходя к российскому дворянству, цитирует Льва Толстого:
"Если бы, пожавши пуговку в Москве или Петербурге, этим пожатием можно было бы убить мужика в Царевококшайском уезде и никто бы не узнал про это, я думаю, что нашлось бы мало людей из нашего сословия, которые воздержались бы от пожатия пуговки, если б это могло им доставить хоть малейшее удовольствие."
Хотя Лев Николаевич был известен своими неоднозначными политическими взглядами, нравы своего сословия он знал очень хорошо. Однако ничтоже сумняшеся господин Яковлев приписывает такие убеждения только "части отечественных элит западнического толка". Я вначале несколько опешил и перечитал пару страниц, пытаясь понять, где именно я упустил контекст. Однако никаких иных оговорок и комментариев к этому смелому заявлению сделано не было.
Безусловно, в 19 веке среди российских дворян были люди либеральных взглядов, от декабристов до членов самых радикальных партий. Однако большинство из них понимали, "с какой стороны намазан бутерброд", и выступали за глубоко чуждый либеральной заразе традиционный уклад, при котором запороть мужика до смерти считалось невеликим грехом.
В связи с этим вспоминается анекдот из жизни Константина Леонтьева, приведённый Львом Тихомировым. Он настолько прекрасен, что я процитирую его полностью:
Так, например, в повести какого-то либерального беллетриста, отданной на рассмотрение Леонтьева, одно из действующих лиц в разговоре с другим выражало сентенциозное замечание: "И генералы берут взятки". Леонтьев подумал и вместо "генералы" поставил "либералы": "И либералы берут взятки"… Автор в ужасе прибегает к нему и начинает горячее объяснение. "Что же такого нецензурного находит он в этой фразе, и разве не случается, чтобы генералы брали взятки?" — Леонтьев отвечает: "А разве не случается, что и либералы брали взятки?" — "Но ведь у меня речь идет вовсе не о либералах, а о генералах". — "А я, — отвечает цензор, — не могу разрешить таких нареканий на столь высокие чины". Автор, и совершенно справедливо, начинает ему доказывать, что фраза в такой переделке делается совершенно бессмысленной, потому что никакого либерала в повести нет. Леонтьев стоит на своем. Сторговались наконец на том, что совсем выбросили злополучную фразу: не осталось ни генерала, ни либерала.
Неизвестно, приходил ли к Егору Николаевичу цензор с требованием плюнуть в сторону либералов, но учитывая, кто является спонсором его деятельности, идейно крепкий речекряк был обязательным условием для публикации книги. В пропагандистском угаре такие перегибы могут быть простительны, но тогда следует быть честным с читателями и открыто называться историческим подразделением "Соловьёв-шоу", а не претендовать на историческое просветительство.
Вчера была годовщина официального начала блокады Ленинграда, и наверное, нужно было обязательно сделать юбилейный пост. Как я писал ранее, блокада началась де-факто 30 августа, но не сделал я пост не потому, что уж очень хотел ходить не в ногу, но лишь по причине нехватки времени. На лету такие посты не пишутся, потому я перенёс его на следующий день.
Вчера на выставке об ЭПРОНе в Музее обороны и блокады Ленинграда было сделано важное дополнение. После прохождения всех формальных процедур актирования и описания были выставлены личные вещи и фотографии водолаза Александра Адамовича Майера, подаренные музею его дочерью Марией. Как я неоднократно отмечал ранее, если имена героев былых времён ещё можно установить архивным поиском, то их фотографии, не говоря о личных вещах, не всегда сохраняются даже у их близких родственников. Потому каждое такое поступление бесценно и для музея, и для истории в целом.
По иронии судьбы водолаз с лучше всего сохранившимися личными вещами оказался немцем, хотя родственники Трифона Борисова, Михаила Усанова и Михаила Караулова также смогли предоставить по несколько фотографий, а также почётные грамоты и документы. Всё это обязательно должно стать основой новой экспозиции об ЭПРОНе после закрытия выставки. Не являясь сотрудником музея, я не могу сказать, как и когда эта экспозиция будет подготовлена и открыта, но я готов предоставить для этого все свои знания и силы.
Говоря о планах на будущее, я намереваюсь в ближайшие дни приступить к разработке панельной выставки о ленинградском ЭПРОНе, благо, что это очень дешёвый и популярный в настоящее время вид экспозиций. Задача эта и простая, так как материала накопилось много и структура рассказа понятна, но одновременно и сложная, так как из всех этих богатств нужно будет сделать краткую выжимку с наиболее впечатляющими эпизодами и подать её максимально интересным для школьников образом.
На приложенных фотографиях вы можете видеть обновления выставки, сделанные за последние две-три недели: фотографии свай и моста, картину Оксаны Романовой "Ремонт водолазами низководного свайно-ледового моста через Неву", стенд с фотографиями и личными вещами водолаза А.А. Майера. Куратор выставки, научный секретарь музея Юлия Львовна Буянова провела вчера две экскурсии для посетителей.
Только что пришёл ответ Минобрнауки, который был написан после моего обращения, вы не поверите, куда - лично Президенту. Естественно, у него есть дела поважнее, но скорость реакции просто феноменальная - всё прошло по инстанциям за неделю и вместе с научным заключением ответ был дан за неделю.
Как можно увидеть, все мои выводы в отношении Соколовой получили официальное подтверждение со стороны государственных научных учреждений и министерства, которое завизировало его.
Этот материал будет использован во всех входящих и исходящих судебных исках, а также в рассылке по музеям и образовательным учреждениям.
Продолжение поста о книге Егоре Яковлева "Война на уничтожение".
В главе о поведении немецких войск во Франции он пишет о том, что "в Западном походе Вермахт руководствовался "Десятью заповедями по ведению войны немецким солдатом", где строжайшим образом запрещалось обижать гражданское население. В подтверждение неукоснительного выполнения этого документа автор приводит воспоминания Эриха фон Манштейна:
В Центральную Европу германцы вошли сильными, благородными, великодушными победителями. "Вследствие безупречного поведения наших войск наше отношение с французским населением в те полгода, что я провёл во Франции, ничем не было омрачено", — отметил в своих мемуарах Эрих фон Манштейн. Из своей памяти он извлёк лишь один случай, когда его подчинённые оказались не на высоте, но что это был за проступок? «Когда я однажды проезжал мимо одной виллы, которая была оставлена недавно нашей частью и оказалась в довольно большом беспорядке, я приказал старшине роты возвратиться на виллу с командой и навести там порядок".
"Вот и всё", резюмирует Егор Николаевич. Как в песне про "прекрасную Маркизу", в этом описании действительно есть всё, "за исключеньем пустяка". Только в ходе боевых действий в мае-июне 1940 года в деревнях Уаньи и Курьер солдаты 267-й пд расстреляли более 114 мирных жителей, в деревнях Винкт и Мейгем 225-я пд уничтожила около 100 человек, и помимо этого ещё множество менее значительных инцидентов. В Ворму был расстрелян 81, а в Ле Парадизе - 97 британских солдат. Жертвами расстрелов нацистов стали более 1 500 чернокожих солдат из французских колониальных войск, но поскольку сейчас речь идёт об отношении к "расово близким", придётся их оставить за пределами статистики.
Насколько это было сравнимо с поведением нацистов в СССР - вопрос дискуссионный. Для адекватного сравнения нужно взять 1 месяц боевых действий и территорию, равную северо-западу Франции и Бельгии, при этом учитывать только преступления Вермахта без деятельности айнзацгрупп и местных националистов. Разница всё равно будет ощутимой, но не огромной.
Однако автор берёт установочные документы и в качестве подтверждения их неукоснительного исполнения приводит мемуары непосредственного участника событий. С точки зрения исторической науки это либо вопиющий непрофессионализм, либо шулерство. Остаётся только радоваться, что Яковлев не был судьёй в Нюрнберге, иначе подсудимые были бы оправданы на основе их собственных показаний.
Описания упомянутых выше массовых казней было бы пригодиться автору для доказательства виновности Вермахта в массовых преступлениях в СССР. Создавая инструмент захватнической войны, в котором идея национального превосходства сочеталась с беспрекословным выполнением самых преступных приказов, сложно сделать его безопасным даже для "родственных народов".
Примечательно, что преступлениям Вермахта во время Польской кампании автор не уделил вообще никакого внимания, хотя это вторжение в рамках подробно расписываемой автором концепции "вечной борьбы германцев против славянства" можно было бы рассматривать как пример и генеральную репетицию того, как нацисты будут обращаться с "низшими расами". Остаётся только сожалеть, что между описанием деяний Генриха Птицелова и завоеваний конкистадоров в книге о нацистском вторжении в СССР не нашлось места для этого эпизода.
Следует понимать, что Егор Николаевич представил немецкое вторжение во Францию в виде прихода коммуны хиппи во главе с Манштейном на розовом единороге сугубо ради усиления пропагандистского контраста с вторжением в СССР. C'est magnifique, mais ce n'est pas l'histoire. Оккупация действительно прошла для французов намного мягче, чем для населения Советского Союза, однако помимо "расовой близости" в этом сыграла роль и полная капитуляция Франции, и более развитое сельское хозяйство, и многие другие факторы.
Что касается основной содержательной части работы, а именно плана Бакке, то здесь я могу повторить лишь то, что говорил и ранее по этому поводу.
Главная проблема в том, что автор не приводит никаких доказательств существенного влияния геноцидальных прожектов Бакке на ведение войны нацистами. Для этого достаточно представить на его месте любого другого чиновника, который скромно выполнял бы свою работу и не бегал по кабинетам с предложениями. Что бы в итоге изменилось? Вторжение всё равно бы состоялось, армия в целом должна была кормиться с земли, Германия с её дефицитом продовольствия так же выкачивала бы ресурсы, логистические связи между югом и севером, городами и деревнями были бы так же разрушены, айнзацгруппы уничтожали бы коммунистов и евреев, оккупационный режим был бы таким же жестоким, и население Москвы и Ленинграда Гитлер точно так же не стал бы кормить.
Единственное, в чём Бакке мог бы сыграть особую роль, это в налаживании механизмов изъятия продовольствия в оккупированных областях. Однако и с этим обнаруживаются серьёзные проблемы: в тылу у немцев, то есть там, где оккупационные войска подобно саранче не разоряли местное население, существовали, как я, показал ранее, значительные области в той самой "лесной зоне тотального вымирания", где крестьяне не просто выживали, но были "зажиточными". Таким образом, всемогущий Бакке не только не смог организовать их геноцид, но и заставить армейскую администрацию организовать хотя бы умеренное изъятие у них запасов, при котором они бы сильно не озлобились на оккупантов. То есть даже в плане форсирования и "оптимизации" ограбления захваченных земель роль Бакке была совершенно ничтожна, по крайней мере в той самой зоне геноцида на Северо-Западе.
Фактически пресловутый план Бакке был сугубо дескриптивным, а не прескриптивным документом, который тот постоянно заносил в разные кабинеты, где его хлопали по плечу за рвение и понимание политики партии, но воспринимать его всерьёз как руководящий и устанавливающий документ никто не собирался. Главной причиной тому была та грызня между ведомствами нацистского государства, которую хорошо сформулировал Ульрих Шли:
Откровенная и взаимная антипатия между вермахтом, СС, экономическими властями и гражданской администрацией, неспособность преодолеть расхождения в подходах к ситуации не позволили выработать сколько-нибудь согласованную политику в отношении сельского хозяйства и продовольствия. Сельское хозяйство стало в этом отношении единственным исключением, ибо во всех остальных сферах у немцев получилось провести необходимую реорганизацию сразу после установления оккупации.
Schlie, Ulrich. Das Reichsministerium für Ernährung und Landwirtschaft in der Zeit des Nationalsozialismus. / Möller et al. (Hrsg.) Agrarpolitik im 20. Jahrhundert: Das Bundesministerium für Ernährung und Landwirtschaft und seine Vorgänger. De Gruyter Oldenbourg, 2020. S. 216.
План Бакке можно было бы попытаться представить более весомым документом, приводя примеры приказов оккупационных войск, ссылающихся на него, однако Яковлев даже не пытается сделать такую попытку по причине скудости доказательной базы. В своём тексте он обрушивает на читателя водопад разрозненных фактов и персональных свидетельств, не имеющих никакой прямой и даже косвенной связи с планом Бакке, представляя их доказательствами реализации плана геноцида. Однако the plural of anecdote is not data, и удивительно, что этого не понимает ни автор, ни его вострженные читатели.
Любое убийство, совершённое оккупационными войсками, сожжение деревень и прочие преступления Яковлев представляет в своей книге как имеющие прямую связь с прожектами Бакке. Если бы эти злодеяния были уникальны для Советского Союза, это был бы достаточно убедительный аргумент. Однако поскольку они совершались и в других странах Европы, возникает вопрос, почему их нельзя представить как план геноцида и против других наций? Во Франции нацисты окончательно "сняли перчатки" после вторжения Союзников, совершив массовые убийства в Орадуре-сюр-Глан, Майе и других местах, а в Голландии осенью 1944 года нацисты установили эмбарго на поставки продовольствия, из-за которого умерло более 20 000 человек. Если руководствоваться методом Егора Николаевича, эти действия можно классифицировать как геноцид французского и голландского народов. После этого остаётся лишь вопрос: "что такое геноцид?"
Какая-то "Лаборатория ДИМАДИ" на гранты Росмолодёжи выпустила очередную прохладную историю про Соколову. Там всё по классике, как она ходила по дну Ладоги и взрывала баржу, была ранена на колчаковских фронтах, потом проложила кабель и так далее. Однако есть и новые смелые исторические заявления:
16 июня 1942 года, через 43 дня вместо пятидесяти, трубопровод сдали. 29 километров, из них 21 — под водой, на глубине до 35 метров...
Вода Ладоги на глубине — около 4 °C круглый год. Термическая защита — шерстяное бельё под рубахой. Видимость — ноль: работа на ощупь, по натянутому тросу. Сверху — авианалёты, и всплыть в разгар бомбёжки нельзя: только ждать на дне, пока не закончится.
Хорошо этим водолазам было. Нашёл себе на дне 10-метровой Шлиссельбургской губы нору в 35 метров глубиной, отсиделся, потом всплыл. Это у американцев да немцев подводные фонари полагались, а у нас в водолазы только уникальных мутантов отбирали. У них на месте третьего глаза гидроакустическая железа, потому им вообще глаза не нужны были.
Так оно всё и было. А кто не верит, тот враг, иноагент, и хочет Россию разрушить своим правдорубством. Главное, чтоб молодёжь Верила и Гордилась.
Завтра будет пост о важном дополнении к выставке о водолазах в Музее Блокады (напоминаю, что в 16.00 и 17.00 куратор выставки Юлия Буянова проведёт по ней экскурсии), а пока что ещё раз напомню о расписании экскурсий на этот месяц.
Я ознакомился с переработанным и дополненным вторым изданием книги Е. Яковлева "Война на уничтожение" и пришёл в некоторое изумление относительно значительного числа содержащихся в ней пассажей. Первый вопрос, который у меня возник, это прошла ли книга рецензирование какими-либо серьёзными историческими изданиями, или же статус светоча цифровой истории избавляет автора от такой ненужной суеты.
Необходимо сразу уточнить, что если в научной среде существует некое не высказанное в открытую понимание, что эта книга является пропагандистской публицистикой в духе работ Мединского, то все вопросы снимаются. Если же она котируется как серьёзный исторический труд, то либо я ничего в истории не понимаю, либо по какой-то причине знающие люди не рискуют высказываться в открытую и дают своё молчаливое согласие на тиражирование этого конгломерата подтасовок, умолчаний и пропагандистских заявлений, не имеющих отношения к исторической науке.
Некоторые вопросы заслуживают отдельных больших постов, но навскидку можно привести несколько цитат. В главе "Смешанный народ на основе низшей расы: славяне как объект расовой дискриминации" он пишет о том, что "важным элементом принижения русских как народа на Западе стала "норманнская теория" об основании российской государственности", приводя далее совершенно утрированную и карикатурную её интерпретацию. Не вполне понятно, считает ли он эту теорию несостоятельной в принципе, или же только таковой её извод - из текста скорее следует первое, чем второе. Если это так, то для исторической работы это крайне вольное отношение к одной из фундаментальных проблем отечественной истории, особенно учитывая весьма значительное количество историков, считающих эту теорию верной, разнясь лишь в её интерпретациях.
Далее, говоря говоря о "русской колониальной модели, которая представляла собой противоположность модели англосаксов", он пишет об отсутствии идеологической поддержки её схожей с западным расизмом философской теорией. С одной стороны это верно, так как расовая теория в России так и не появилась и не пустила корни. Однако это само по себе не опровергает наличие цивилизаторского и колонизаторского взгляда на покорённые народы, положение которых нередко можно было сравнить с положением народов Америки, Азии или Африки.
Цитирование автором принятых правительством законов и пушкинского Exegi monumentum никак не помогает понять реальное положение дел там, где "до царя далеко, до Бога высоко". Как пишут Е. Габышев и А. Маякунов, "русское правительство предписывало административным органам власти, чтобы они управляли народами Сибири "ласкою, а не жесточью"... Но, несмотря на царские указы, на местах царили беззаконие, произвол администрации и служилых людей. Жестокое обращение с ясачными вынуждало их браться за оружие. Восстания жестоко подавлялись. Комиссии, расследовавшие причины восстаний, обнаруживали страшные картины преступлений представителей администрации." Схожим образом законы игнорировались и в европейских колониях, что только подтверждает мой тезис.
Потратив абсурдно большое для обсуждения темы гитлеровского вторжения количество страниц на обличение жестокостей европейцев при колонизации Африки и Америки, господин Яковлев не видит то бревно в собственном глазу, которое хорошо видела по крайней мере часть российской элиты 200 лет назад. В статье Н. Родионовой об испанце в рядах российской армии на Кавказе (весьма любопытной, стоит сказать) приводится цитата из Актов археографической комиссии, которую я, отыскав первоисточник, приведу полностью:
"Наши действия на Кавказе напоминают все бедствия первоначального завоевания Америки Испанцами; но я не вижу здесь ни подвигов геройства, ни успехов завоеваний Пицара (Pizarre) и Кортеца (Cortez). Дай Бог, чтобы завоевание Кавказа не оставило в Русской истории кровавого следа, подобного тому, какой оставили эти завоеватели в истории Испанской." (Рапорт ген.-лейтенанта Раевского гр. Чернышёву от 28-го февраля 1841 г. № 65. Керчь. Т. IХ. Ч.2. Тифлис, 1884. С.505.)
В тексте мимоходом делается утверждение о том, что "c коренными народами могли воевать подчас жестоко и кроваво", но на мой взгляд, это лишь едва заметная оговорка для соблюдения формальных приличий, даже если речь в тексте идёт только об идеологии расизма.
Однако самым сложным для понимания и буквально бьющим в глаза парадоксом в рассуждениях господина Яковлева, потратившего добрую сотню страниц на обоснование связи опыта колониальных завоеваний и гитлеровских планов в отношении СССР, является отсутствие в этом контексте какого-либо анализа немецкого колониального управления в Африке. В издании 2017 года об этом нет ни единого слова, в издании 2022 года появляется ровно один короткий абзац. Даже если немцы никоим образом не учли собственный колониальный опыт, предпочитая всё заимствовать извне, то такую аномалию как минимум следовало бы если не объяснить, то как минимум упомянуть.
Между тем, как пишет историк Дирк Мозес, Генрих Геринг, отец печально знаменитого Германа Геринга, был колониальным администратором в Юго-Восточной Африке, а командир фрайкора Франц фон Эпп, сыгравший роль в начале политической карьеры Гитлера, был офицером немецких колониальных войск, подавивших восстание народа гереро. Кроме того, антрополог Ойген Фишер проводил полевые исследования в Юго-Восточной Африке, с результатами которых Гитлер были очевидно знаком, так как при нацистах Фишер сделал впечатляющую карьеру. В частности, он выступал с предложением стерилизации детей, рождённых от солдат французских колониальных оккупационных войск из Западной Африки. И это не говоря о том известном факте, что эсесовцы называли солдат их своих вспомогательных войска из Восточной Европы "аскари" - тем же словом, что и немецкие колониальные войска из немецкой Восточной Африки.
Несмотря на то, что Мозес называет эти связи более "будоражащими воображение, чем имеющими непосредственное влияние", в заключении своей статьи он пишет, что
"исследования, показывающие личную и институциональную преемственность между немецким колониализмом и нацистским геноцидом могут и далее раскрывать важные эмпирические связи между этими двумя явлениями. Но более всего заслуживает внимания тот факт, что Холокост черпал свои истоки в нацистском имперском проекте, стремившемся исправить ошибки колониализма эпохи Вильгельма созданием такой империи, в которой внутренние враги будут уничтожены, а иностранные режимы не смогут вмешаться в её дела."
По какой причине была сделана такая странная фигура умолчания: из неких идеологических соображений или по незнанию, может ответить только сам автор. Я же пока завершу этот пост - продолжение следует.
edited
Продолжаю постоянную рубрику "ИИ на службе исторического просвещения". На этот раз отличилось сообщество "Началка. Для учителей начальных классов" с почти 16 тысячами подписчиков. Как можно увидеть на картинке, которую они рекомендуют показывать детям в образовательных целях, в рецептуру блокадного хлеба входили опилки. Если бы это было так, довольно скоро все население бы перемёрло или в лучшем случае слегло с острым воспалением ЖКТ. Что в принципе одно и то же. Но более всего интерес вызывают загадочные "обрыки". Я не исследовал все возможные рецептуры блокадного хлеба, хотя и видел подробные статьи по этой теме, но такого чудо-продукта не встречал. Век живи - век учись!
Сегодня у меня ещё одно важное объявление. В журнале "Манускрипт" вышла моя первая ВАКовская статья в соавторстве с историком, сотрудником музея "Прорыв" Дмитрием Воробьёвым. Дмитрий обнаружил большое количество документов и литературы о работе легендарного комиссара Ленинградского отделения ЭПРОНа Александра Петровича Бураченко в партийных органах Ленинграда и Эстонии, а я предоставил материал о его деятельности в ЭПРОНе и в общих чертах обрисовал контекст непростой политической ситуации в этой организации в начальный период войны.
Моего текста в этой статье примерно треть, но благодаря тому, что я подобно киту, процеживающему тысячи кубометров воды с планктоном, выписывал все мало-мальски примечательные документы, в итоге сложилась более-менее понятная картина его работы. Надо сказать, что даже при самом глубоком погружении в архив всё равно обнаруживаются критически важные документы, которых я ранее не видел.
Так, взяв несколько дней назад ради общего интереса папку с директивами ПУБАЛТа, где по моему опыту были только общие наставления и приказы, я обнаружил приказ о переподчинении политотдела ЭПРОНа Политическому Управлению КБФ вместо Политотдела Тыла КБФ в феврале 1942 года. Кроме того, там же обнаружился один из ранних выговоров Бураченко за апрель 1942 года. И это притом, что я политотдельских дел просмотрел несколько десятков, и там этих документов не было. Для статьи это были бы важные моменты, и теперь я понимаю учёных, постоянно выпускающих "обновлённые и исправленные" издания своих книг.
К моей большой досаде, в журнале нужно было соблюдать академический стиль, и описать подвиги "Человека-ЭПРОНа" в деле борьбы с происками сил Хаоса было невозможно, как и неуместно было бы перечислять все его ревизии мандолин и непринуждённые беседы. Тем не менее, я думаю, что для биографической статьи описание вышло неплохим.
repost
ИСТОРИК РАССКАЗАЛ О РОЛИ ВОДОЛАЗОВ В БЛОКАДНОМ ЛЕНИНГРАДЕ
В Музее Победы на открытии выставки «872 дня трагедии и мужества» историк, исследователь истории ЭПРОНа в годы блокады Ленинграда Александр Шмидке рассказал о вкладе водолазов в защиту осажденного города.
«Я в течение последних двух лет в фондах архива Военно-Морского флота исследовал деятельность экспедиции подводных работ особого назначения (ЭПРОН) в годы блокады Ленинграда. И это тот уникальный слой истории блокады, который до сих пор оставался практически никому неизвестным. Кроме того,…
https://pobedarf.ru/2026/09/04/istorik-rasskazal-o-roli-vodolazov-v-blokadnom-leningrade/
Сегодня участвовал в открытии выставки "872 дня трагедии и мужества", создателям которой я предоставил материалы по истории ЭПРОНа и консультировал по вопросам отрисовки карты Дороги Жизни. Был рад выступить там с историком Андреем Горбуновым, который сейчас ведёт серьезные исследования как работы автомобильных батальонов на ледовой трассе, так и боёв на Невском Пятачке и Шлиссельбургско-Синявинском выступе в целом.
После выступления дал небольшое интервью "Известиям" и написал короткую заметку о Ленинградских эпроновцах для журнала "Советский морпех". Особенно был тронут знакомством с подписчицей этого канала Марией, которая привела детей посмотреть и послушать моё выступление.
Дамы и господа - все, кто, интересуется историей блокады! 8 сентября вам предстоит трудный выбор между лекцией (только по записи) Никиты Ломагина в Институте истории блокады в 16.00 (семинар в 18.00) и кураторской экскурсией научного секретаря Музея обороны и блокады Ленинграда Юлии Буяновой по выставке об ЭПРОНе.
Я постараюсь успеть и на экскурсию в 16.00, и на семинар в 18.00.
edited
Найдя очередной партизанский документ с описанием положения населения в глубоком тылу немецкой армии, я решил более внимательно поискать тексты Егора Яковлева о плане Бакке и геноциде, так как массив данных, выбивающихся из этой стройной теории, всё больше начинает напоминать даже не пресловутый гаечный ключ в шестерёнках, а целую шпалу.
Ранее я писал о том, что не мог найти в его текстах описание практической реализации плана голода/Бакке, однако мне всё же подсказали посмотреть книгу "Война на уничтожение", глава "План Бакке в действии". Мне неизвестно, считает ли господин Яковлева эту главу полноценным изложением своих взглядов, но за неимением других работ по этой теме остаётся его считать таковым.
Я прочитал всю книгу, уделив особенное внимание упомянутой главе, и могу уверенно сказать, что она является даже не популяризаторской работой, где сложности научных выводов упрощаются до общих тезисов, написанных простым языком, а скорее публицистическим или даже пропагандистским памфлетом. Почти все утверждения, весьма глобальные и смелые по своему характеру, подкреплены только тщательно отобранными автором источниками и лишены оговорок, которые склонен делать мало-мальски вдумчивый и осторожный автор.
Так, автор пишет "Вслед за солдатами вермахта чувствовать себя "высшей расой" начали и фольксдойче — советские этнические немцы, которые оказались на оккупированной территории", в подкрепление чего приводит два воспоминания(!), в одном из которых фольксдойче оказываются финнами. Между тем, обнаруженные Д. Евменовым документы немецких оккупационных властей о настроениях немцах свидетельствуют как минимум об их нейтральном отношении к оккупантам. Один старый рейхсдойче, живший под Гатчиной, вообще отказался уезжать в Германию в 1942 несмотря на все обещанные права и привилегии. И это не говоря о советской разведчице Елизавете Винтерголер, связных псковского подполья Вильдтгрубе и многих других. При этом среди немногочисленных прошений о признании за собой статуса фольксдойче подала совершенно русская будущая актриса Маргарита Назарова, которая уехала танцевать в Германию, тогда как большинство тех самых фольксдойче были увезены в лагеря в Прибалтике. Кормили там значительно лучше, чем в лагерях для русских, но это всё же было ограничение свободы, и ни о каком господстве над русскими земляками речь тем более не шла.
Ещё более любопытным выглядит обобщение в отношении на реакцию солдат на немецкую пропаганду против комиссаров:
"политрук-панфиловец Василий Георгиевич Клочков во время боёв за Москву открыто зачитал перед бойцами текст вражеской листовки с призывом «убить комиссара», то есть его самого. Агитка была встречена смехом".
Если бы автор использовал в качестве источников не только ура-героический худлит, ему бы пришлось скорректировать это утверждение. В немецких документах такие случаи описываются, пусть и редко, а в советских документах упоминаются предотвращенные мятежи целых подразделений, которые не могли обойтись без ликвидации комиссаров и командиров.
Более всего вопросы вызывает описание реализации Плана Голода, которое состоит исключительно из описаний голода в городах и "зон голода" (Hungergebiet), без малейшего упоминания о весьма значительных тыловых районах, которые голодом охвачены не были. Приведу донесение 2-й партизанской бригады военному совету СЗФ. Речь идёт о юге тогдашней Ленобласти: Пустошка, Опочка, Новоржев, Новосокольники, и что самое важное - это февраль 1942 года, когда:
"Район действий бригады в данный период характерен тем, что волна отхода наших частей и наступления оккупантов прошла так быстро, что почти весь состав призывного возраста остался неотмобилизованным. В связи с этим урожай 1941г. был убран хорошо, госпоставки не выполнялись. Местное население живёт зажиточно, что не могло не повлиять на внимание немецких властей в создании здесь мощного аппарата "блюстителей порядка", полицейских орд из антисоветского элемента, которые в данный период привлекаются немцами для терроризации населения, помогающим нам... Но при движении по Себежскому, Опочецкому и Идрицкому районам бригада была вынуждена выйти как можно быстрее с этой территории, поддержки со стороны населения не было за исключением отдельных лиц. Предатель на предателе..."
Об этих районах у господина Яковлева нет ничего, но если факты противоречат нарративу, то тем хуже для фактов.
Далее в документе отмечается, что
"противник пытается, при активной поддержке контрреволюционных элементов, вывезти ценности района Новосокольники, Насва, Кудеверь, Опочка, Пустошка. К ж/д станциям сгоняют скот, вывозят хлеб и пр., и всё это увозят на запад."
ЦГАИПД СПб. ф.Р-116Л оп.1-2 д.1562, лл.23,24,64об
Что было тем не менее связано не с "выполнением плана Бакке", а с приближением Красной Армии, иначе было бы невозможно объяснить многомесячное промедление с изъятием продовольствия.
Приводить такие примеры можно и далее, но пока ограничусь этим. Видимо, придётся писать разбор всего опуса.
Приехал в Москву, завтра зайду в РГВА и посмотрю музей Победы. Кто захочет увидеться завтра в первой половине дня, пишите в личку. Завтра днём уезжаю.
В материалах директив Политуправления КБФ обнаружил ещё одно упоминание об попытке организованного перехода на сторону немцев группы советских солдат. Согласно заключению Военного Трибунала, в июле 1942 года на 470-й батарее 301 ОАД (отдельного артиллерийского дивизиона) была "вскрыта контрреволюционная группа, состоящая из краснофлотцев и младших командиров, ставившая себе целью измену родине путём перехода на сторону врага".
О групповых переходах на сторону врага есть достаточно много свидетельств в немецких документах, однако те, что я видел, как правило касались только стрелковых подразделений на фронте. Что касается советских документов, то можно предположить, что большая часть перебежчиков по возможности записывалась командирами как дезертиры и пропавшие без вести во избежание наказания, о котором пойдёт речь ниже.
Ответ на вопрос, почему советские солдаты продолжали перебегать к врагу и после того, как был пройден голод первой блокадной зимы, причём не из "неблагополучных" частей, снабжаемых по остаточному принципу, и не "отдельные отщепенцы", а целые группы вместе с командирами, пока что остаётся открытым. В данном случае беглецам нужно было попытаться скрытно пересечь Неву, что было намного опаснее, чем терпеть контрбатарейный огонь.
Для сколь-либо удовлетворительного ответа на него необходимо собрать минимум несколько сотен протоколов допросов таких неудавшихся перебежчиков с советской стороны с нескольких фронтов, сопоставить их с протоколами перебежчиков с немецкой стороны, и на основе этого выводить обобщения и искать закономерности. Естественно, в нынешних условиях это исключено. Пока что я соглашусь с цитированным ранее Энстадом относительно его вывода о "хрупкой лояльности", и ещё раз повторюсь, что по моим наблюдениям, бежали не "к немцам", а "от Советов", так как "позитивная повестка" немцев была привлекательной для очень немногих.
Ни одного имени (и насколько я помню, количества) вовлечённых в заговор людей в этом документе не называлось, так как это был приговор не непосредственным участникам, а тем, кто их "проглядел". Важно отметить, что всем троим осуждённым на сроки 6-8 лет лагерей ставилось в вину не злоупотребления и плохая забота бытовых условиях и питании, а именно недостаточный контроль. Из руководства батареи были наказаны её командир Бондарев Александр Георгиевич, военком Винокуров Исидор Фролович и (забыл должность) Дудоладов Владимир Павлович. Как это часто случалось, всем поездку в ГУЛАГ заменили отправкой на фронт.
Менее всего я смог узнать на "Памяти Народа" о Дудоладове. Согласно наградному на "ЗБЗ", он впоследствии воевал в рядах 55 стрелковой бригады и отличился в боях за прорыв блокады и под Синявино. Далее он числился в 196СД и в апреле 1944г. получил ранение, из-за которого был демобилизован в октябре того же года. Умер 09.10.2003.
Винокуров также впоследствии воевал в 55-й бригаде, и согласно наградному на "Красную Звезду", "29.01.1943 в наступательном бою в районе Золяной Горы [у 8-й ГРЭС] успешно заменил выбывшего из строя командира роты, был тяжело ранен". Впоследствии служил в разных частях, получал награды, и дожил как минимум до 1985 года.
Более же всех отличился Бондарев. В рядах той же 55-й бригады он отличился при штурме Шлиссельбурга, потом был награждён уже как командир 12-й железнодорожной батареи при снятии блокады, представлялся к "Красному Знамени" за артподдержку войск на Карельском перешейке. При этом за что-то оказался в штрафном взводе весной 1945 года. А в сентябре 1944 года получил редкое отличие в виде такой характеристики: "Грамотный артиллерист... смел и решителен... Внешне дисциплинирован, в быту не выдержан, имел случай сожительства с подчинённой", из чего сделан вывод, что "авторитет низок, награждения за выслугу лет не достоин". На моей памяти такие вещи упоминались только в политдонесениях, и скорее всего, у автора характеристики были свои планы на эту даму. Родись Бондарев в иное время, он скорее был бы гусаром, чем артиллеристом. Для полного комплекта не хватает только пьянства, но я думаю, этот недостаток ему можно простить.