Блокада Ленинграда и Великая Отечественная. Экскурсии.

В 1938 году ЭПРОН вёл работы по подъёму парохода "Пётр Великий", подорвавшегося в 1920 году на мине у мыса Калиакра у побережья Румынии (на тот момент). Поскольку по необходимости советским морякам приходилось иметь дело с тлетворным влиянием капитализма, пусть и не очень развитого, политическое обеспечение работ было особенно важно. Скорее всего, именно поэтому там присутствовал военком всей Черноморской экспедиции, который составил отдельное политдонесение об отношениях с румынскими властями. Румынский колорит был описаны в подобных текстах и ранее, но здесь читателю будет интересно узнать о крайняя экзотичности водолазов в этой стране. Водолазное дело едва ли можно было назвать хайтеком того времени, но позволить себе иметь водолазные школы, техническую инфраструктуру и медицинское обеспечение могли не все страны. А подъём крупных кораблей считался привилегией наиболее развитых стран того времени. ЭПРОН окружал, как сейчас бы сказали, "медийный хайп", и как свидетельствует приведённый ниже текст, в некоторых случаях он непреднамеренно выступал в роли "мягкой силы" советского государства. Из политдонесения о подъёме парохода "Пётр Великий" ...Русскими, как там выражаются, были все восхищены, выдержкой и делами, и говорили, что немцы простояли два дня, а стёкла собирали несколько дней в городе, вы же простояли год и оставляете о себе самое хорошее воспоминание. На всём протяжении с личным составом проводилась огромная разъяснительная и воспитательная работа, которая никогда не прекращалась. На экспедицию несколько раз приезжали так называемые гости, которых приходилось угощать вином и закусками. "Гости" - это местные власти - капитан порта, начальник таможни, агент. Иногда они были со своими жёнами. Употребление спиртных напитков при их посещениях было в незначительных количествах, но что касается еды, то здесь они не стеснялись и ели много. Мало этого, при отъезде всегда обращались к нам с просьбой завернуть чего-нибудь съестного ещё с собой. Был такой, например, случай, когда в море пришёл катер с запиской от агента, в которой он просил дать немного икры и консервов для главного таможенщика. Чувствуя, что как угощением, точно также и подачками, мы своего престижа никак не подрываем, и когда просили или намекали угостить или просили "чего-нибудь дать", мы просьбы выполняли. Когда возвращался из Одессы ЭС-1, то каждый раз они просили икры. Посещения нас гостями были не так частые, были периоды, когда по два месяца к нам никто не приезжал. Свои приезды они всегда старались увязать с делом - выверить счёт за продовольствие, узнать, нет ли у нас претензий и т.д. Попрошайничество у них тесно, видимо, увязывается с существующим строем, но их необеспеченность материальная толкала больше и попрошайничество их иногда переходило в нахальство. В этом случае наше возмущение, конечно, ни к чему бы не привело. Это попрошайничество со стороны местных властей, подачки им, нам содействовало и власти шли навстречу по вопросам добычи воды, ремонта понтонов, и др. вопросам. Так, например, когда мы очутились в критическом положении с водой, то нам даже разрешили брать воду с водопада королевского дворца, но мы этим не воспользовались, так как нашли другой источник. Вообще, вода решала вопрос и в лучшем случае нам бы пришлось питать суда солёной водой, что безусловно работы бы затормозило. С водой мы вышли из положения так: у берега поставили один 400тн понтон и к нему подвели от городского водопровода два воздушных шланга по 300 метров длиной каждый и в один из отсеков наливали воду. В этом нам помогли власти. Взяли воды, примерно, мы тысяч на 120-140 лей и не уплатили ничего, питаясь водой 10 месяцев, не прибегая к солёной воде. В беседе с соответствующими органами по вопросу угощения и подачек, когда мы объяснили всё детально, согласились, что этого в пределах необходимости избежать в наших условиях нельзя. В 1937 г. в одной из румынских газет появилась заметка, что экспедиция наша стоит здесь потому, что она снабжает подлодки советские горючим и продовольствием и вовсе не занимается подъёмом "Петра". Нам предложили дать сведения о наличии горючего и продовольствия. Через несколько дней к нам прибыл в сопровождении властей какой-то генерал, как они его величали, расспросил, что мы делаем, на сколько времени рассчитываем работу, какие будут ещё плавединицы и нет ли каких претензий. Когда он уже съезжал, то сходил по трапу, тут же, где спускается водолаз, и когда он увидел водолаза, то очень удивился и начал просить сняться ему, стоя с водолазом. Водолаз в Румынии - это большая редкость. Их всего единицы, и конечно, видеть приходится очень немногим. Отказать или заводить какие-либо разговоры мы считали неудобным, т.к. это означало противиться, к тому же очень просил капитан порта сделать это, и мы разрешили в присутствии тут же работающих на корме 10-12 человек, т.к. во время приезда кого-либо из властей порта мы работы никогда не прекращали. Всё это, как угощения, так и подачки, проходили на виду у всей команды, и все высмеивали это попрошайничество властей. Когда "Пётр" уже был переведён на мелкое место, то нередки были экскурсии на "Петра" с разрешения местных властей. Приезжала на "Петра" группа местных офицеров и местные служащие небольшими группами. "Пётр" произвёл сильное впечатление и все, кто имел возможность, старались посмотреть. В этом случае угощения не проводились, за исключением двух случаев, когда к нам пожаловали сам капитан порта и таможенник. По воскресеньям "Пётр" нередко был окружён шлюпками. Это жители Балчика, хотя бы издали, приехали посмотреть на поднятый корабль. Такое явление редко вообще, но в Румынии это событие большой важности, и даже были случаи, когда посмотреть приезжали из других городов. "Браво, большевик!" "Браво, русские!" - это можно было слышать из шлюпок от людей, и это можно было слышать в городе, когда каждый считал своим долгом поздороваться и оставался очень доволен, получая ответ. Был на "Петре" секретарь министерства финансов с женой, то последняя заявила: "Я думала, что только японцы могут поднимать суда, теперь я убеждаюсь и вижу, на что способны русские, когда они фантазию превращают в дело". Во всех случаях мы показывали нашу культурность, умение говорить и работать в отличие от других судов, где властей не было чем угостить. Это нам рассказывал капитан порта, оформляя один из германских кораблей, когда кроме картошки, ничего не было, а хлеб только у офицеров... Начальник Черноморской экспедиции интендант 1 ранга Максимец Военком экспедиции Смирнов 20.12.1938 РГАВМФ, Р-1495, оп.8, д.72, лл.33-35