Предки белорусов настолько "ненавидели Москву", что великий князь литовский опасался, как бы они массово не перешли на сторону Ивана III 😆 У польского придворного хрониста Яна Длугоша есть занимательное описание того, как Казимир IV Ягеллончик, правивший в 1440-1492 гг., разруливал проблемы между ВКЛ и Великим княжеством Московским. Если вкратце, убеждал литовскую шляхту не будить лихо, пока тихо, поскольку русское население Литвы (предки белорусов и украинцев) взбунтуется и перейдёт на сторону "маскалёў". "Когда литвины хотели взяться против него [Ивана III] за оружие, король Польский Казимир удерживал их от этого намерения и благоразумно отговаривал от войны, предостерегая: "Чтобы вы, сами мало искусные в боях, легкомысленно не бросались на вождя, прославленного столькими победами и обладающего богатой казной, не обеспечив себе прежде подкреплений из Польши в виде опытного и обученного войска; чтобы не возлагали много надежд на русинов, принадлежащих Литве, которые из-за разности вероисповедания враждебны вам; и чтобы вообще знали, что если захотите помериться с Москвой оружием, то скорее добьетесь своей гибели, нежели победы". Разумнейшие из литвинов охотно послушались этих советов, признав, что король говорил правду и мудро предвидел ход вещей". (Jana Długosza Kanonika Krakowskiego Dziejów polskich ksiąg dwanaście. Т. 5. Kraków, 1870. S. 658). Примечательно и то, что польский хронист называет московитов, а также новгородцев русскими. Они говорят на русском языке и противостоят "варварам", то есть ордынцам, а не сами являются "ардой". "Старший князь Иван был мужем доблестным и предприимчивым. Он освободил себя и все свои княжества со всеми волостями, сокрушив варварское иго, которое жестоко угнетало всю Москву с давних времен, еще со времен Александра Витовта. Это иго было столь тяжким и позорным, что сам князь Московский, выходя навстречу послам татарского хана или даже простым и самым незначительным слугам, прибывавшим в Москву с данью или иным поручением, пешим встречал их... Когда татарин читал указ хана, переводчик толковал его на русский язык, а князь постилал под ноги послу драгоценный соболиный мех... Это ранило мужа доблестного ума и возвышенной души, [особенно то], что Новгород, величайшая и богатейшая из русских волостей, о котором он утверждал, что тот был его собственностью и отчиной, Литва отняла". (Там же, S. 657).