Федеральный Скуфидон🇷🇺(нишевый патриотизм)

В 1263 году по пути из Орды во Владимир в этот день умер человек, который по мнению нынешних идеологов заложил основы современной российской геополитики. Князю Александру Невскому приписывают фразу «Надо крепить оборону на Западе, а друзей искать на Востоке». Однако, придумана она гораздо позже, прозвучала из его уст в художественном фильме, но разве теперь это важно? Многие считают старые фильмы о Невском и Грозном документальными. История это политика, обращенная в прошлое, и слишком серьезное дело, чтобы доверять её историкам. Так полагают пропагандисты и их заказчики. При всем при том И. Данилевский (советский и российский историк, специалист по Древней Руси, доктор исторических наук) писал о Невском так: «Существуют два Александра. Один реальный сын своего времени, хитрый, власто­любивый и жестокий правитель, всеми силами старавшийся сна­чала заполучить, а потом удержать титул великого князя. Он, ви­димо, был одним из первых русских князей, который в годы ордынского нашествия понял простую истину: помогая Орде грабить и угнетать свой народ, можно получить кое-какие выгоды для себя. Позднее по этому пути пойдут и его потомки... Реального князя Александра Ярославича хорошо знают профессиональные историки. Другой, мифический, Александр Невский - герой, создан­ный с определенными политическими целями. Он живет и дей­ствует сегодня, влияя на мысли и поступки множества людей, плохо знакомых с историей своего Отечества (хотя, скорее всего, полагающих, что отлично знают ее). Оба Александра почти не знакомы друг с другом. Пути их почти никогда не пересекаются.» Но кому нужна эта правда? Нужны герои. Хотя по-настоящему героем был Андрей Ярославович. Брат Александра. Он участвовал в Ледовом побоище, в отличие от брата выступил против монгол-татар. Но был разбит и бежал в Швецию. А у нас, кто на Запад подался, того из героев вычеркивают.

Уже заказал таких 6 штук

Есть сценарий идеального начала любого разговора, предпочтительно с малознакомыми людьми: заходишь в комнату (лифт, баню, переговорную..), оглядываешь присутствующих и говоришь — вас наверное интересует, зачем я вас тут всех собрал?

Telegram doesn't show this post on the web. Open it in Telegram to see it.

В прошлом пожилые люди были мудрее, потому что работал естественный отбор

Мы видим, что мир тупеет, потому что у нас появилось больше возможностей наблюдать за людьми и их поступками

Я регулярно звоню Трампу, и каждый раз спрашиваю, ударит ли он завтра ядеркой по Ирану. Каждый раз он мне отвечает - нет. Я спрашивал уже раз 150 и 150 раз мне ответил нет. Смысл в том, что он отвечает с неизменной интонацией. А я каждый раз с неизменной интонацией спрашиваю: — Ядеркой ударишь? — Нет. — Может хотя бы просто наземную операцию? — Наземные операции не проводим. — Вообще никаких боевых действий? — Никаких. — И потом ядеркой не можете? — Не можем. — Жаль. И так 150 раз. Зачем я это делаю? Не знаю. Но каждый раз кладя трубку и уходя со службы, я по какой-то неведомой причине испытываю полное удовлетворение

Я регулярно захожу в Администрацию Президента на Ильинке, и каждый раз спрашиваю, будет ли мобилизация. Каждый раз мне отвечают, нет. Я спрашивал уже раз 150 и 150 раз мне ответили нет. Смысл в том, что отвечает мне один и тот же полпред, отвечает с неизменной интонацией. А я каждый раз с неизменной интонацией спрашиваю: - Мобилизация будет? - Таких планов нет. - Когда мобилизационные мероприятия планируются? - Такой необходимости сейчас не видим. - Сроки мобилизации интересуют, вторая волна после выборов будет? - Нет, ВС РФ полностью укомплектованы. - Я бы хотел призваться по мобилизации, когда возможно? - Извините, у нас достаточно добровольцев по контракту. - Мобилизационные предписания есть? Мне повестка нужна. - Мы их не отправляли и не планируем. Это всё вбросы. И ведь этот представитель, зараза, знает меня идеально в лицо, знает, что я спрошу и знает, что он мне ответит. Но ещё ни разу, ни один из нас, ни жестом, ни словом, не показал, что каждый из нас знает сценарий. Бывает полпред курит у входа, когда я захожу в приёмную, тогда я подсматриваю за ним сквозь стеклянные двери, он равнодушно докуривает, выбрасывает бычок и возвращается за трибуну: - Что вы хотели? - Сроки мобилизации. - У нас таких планов нет. - Жаль. Иногда он общается с другим журналистом, тогда, стоя рядом, я терпеливо жду, когда они закончат: - А мобилизация когда будет объявлена? - Это намеренная провокация. Такого не планируется. Иногда он просто скучает за столом, когда в кабинете никого нет, и только я расхаживаю по залу ожидания. Конечно, он знает, что будет дальше, но не подаёт виду и равнодушно берёт журнал. - Что-то я сроков мобилизации найти не могу, их ещё не объявляли? - Нет, такого в планах нет, не видим необходимости. Это очень суровое, по-настоящему мужское противостояние, исход которого не ясен. Очевидно, что каждая сторона рассчитывает на победу. Впрочем, я уже согласен на ничью.

А ценности, на какой момент, Рюрика, Ивана Грозного, Александа II, Сталина, Ельцина?

Комитет Госдумы по уголовному и административному законодательству одобрил законопроект о штрафах за дискредитацию традиционных ценностей и отказ удалять такие материалы. Сейчас действует запрет на распространение в аудиовизуальных сервисах материалов, дискредитирующих российские духовно-нравственные ценности, но санкций за это не было. Штрафы составят до 5 тысяч рублей для граждан, до 100 тысяч — для должностных лиц и до 700 тысяч — для юридических лиц. За отказ удалить контент предусмотрены штрафы до 20 тысяч рублей для граждан и до 1 млн рублей — для компаний. При повторном нарушении штрафы вырастут до 300 тысяч и 5 млн рублей соответственно.

Мессенджер «Макс» просовывают в AppStore под видом узбекского мессенджера Сообщество активистов, изучающих MAX, заметило, что залитый в «яблочный стор» Yaqin Messenger — это буквально MAX, замаскированный под другое приложение. К слову, авторы не стали маскироваться слишком правдоподобно: свой узбекский мессенджер они даже не заливали в другие сторы, например, в Google Play. Однако над дизайном чуть поработали — дизайн выполнен немного в других цветах. На официальном сайте Yaqin Messenger указан узбекский юридический адрес, а в документации приложения ни VK, ни MAX вообще не упоминаются. О подобном развитии ситуации с национальным мессенджером «Шифровальня» писала ещё в конце августа, когда команда MAX объявила о поиске сторонних разработчиков, которым откроет официальное API после тщательного согласования. @shifr

Мне кажется, В*талий Б*родин просто так по-своему работает в рекламе. Сначала спрос на пиццы подогрел, теперь вот занялся популяризацией секс-шопов. Еще мы должны помнить, что "общественник" — это не законодатель, не депутат, не министр и его слово весит столько же, сколько слово любого из вас (это в лучшем случае).

Мы выяснили, что за рекламу в Telegram с началом 2027-го года штрафовать не будут. Решение подвисло в том числе из-за проблем с мессенджером Мax, узнал Пост- ● О том, что реклама в Telegram окажется под запретом заговорили весной. Тогда Роскомнадзор начал активно ограничивать работу мессенждера, а позже Павла Дурова внесли в список террористов и экстремистов. В марте же антимонопольщики заявили, что считают рекламу в Telegram незаконной из-за наложенных на него ограничений РКН. Но добавили что до конца года не будет применять никаких санкций: «Для регулирования рекламы на этих платформах нужен переходный период. Он продлится до конца этого календарного года», — заявляли тогда антимонопольщики. ► Пост- выяснил, что этот «переходный период» продлится дольше, чем было озвучено ФАС. «В правительстве до сих пор нет решения, ограничить рекламу в телеграмме или просто сделать вид, что штрафовать и запрещать ее не собирались. Выборы прошли, все успокоились и никто, даже силовики, уже не настаивает на «жестком сценарии» в отношении Telegram», — рассказал источник Поста- в аппарате правительства. ► По его словам, если не случится форс-мажора, то с наступлением 2027-го ни для тех кто ставит рекламу в каналах, ни для тех кто ее размещает — ничего не изменится: «Дальнейшую судьбу мессенджера будет решать не ФАС и не РКН, а администрация президента и силовики». ► Отложить дальнейшее давление на телеграмм было принято также из-за проблем с Мax. «Нацмессенеджер, несмотря на весь его пиар и попытки продавить его тотальную установку госслужащим и бюджетникам, не стал заменой Telegram. Плюс Apple удалил его из магазина приложений. Да еще дыры в безопасности показали, что делать Мax единственной площадкой — рановато, — объясняет источник Поста-. ► Он пояснил, что речь идет о недавнем взломе приложения МЧС для оповещения россиян, когда хакеры разослали сообщения о ядерном ударе. Предполагается, что доступ хакеры могли получить именно через Макс. Это тоже повлияло на решение «не трогать пока телегу». пока всё хорошо, пока всё хорошо, пока всё хорошо Написать нам | Подписаться Выясняем продолжения историй

Часть вторая 2. Узкое горло ответственности. Когда данные передаются в информационную систему, то дальше кто-то должен принять решение. Но если решение касается чего-то значимого, например наказаний (штрафы, пени и проч.), то его должны выносить люди, а этих людей мало. Возникает узкое горлышко. Чтобы его убрать, у управляющих системой возникает инстинктивное желание — отдать принятие решений роботам, сделать всё автоматическим, снять с себя ответственность. Но это — прямая дискриминация граждан, они неизбежно будут с этим бороться, ибо у них есть субъектность и свои интересы. 3. Потеря точности, работа по площадям. Третьей проблемой является то, что жизненные ситуации бесконечно разнообразны. Описать всё это разнообразие и на каждую реагировать по-разному — невозможно. Поэтому разные ситуации в онтологии, в «каталоге ситуаций» тех, кто создаёт системы контроля, объединяются в группы, то есть укрупняются. Получается парадокс — сначала цифровизация добирается до каждого маленького элемента, а потом их всё равно надо группировать. Но иногда эти группы получаются странными, построенными на неверно сделанных предположениях, недостоверных или искажённых данных. А тогда и воздействия, применяемые к каждой группе, могут быть вредными или неверными. 4. Избыток данных. При построении больших цифровых систем по умолчанию считается, что чем больше данных — тем лучше. На самом деле, избыток данных — проклятие цифровых систем и их разработчиков. Если данных слишком много, то системы ими «захлёбываются», они не могут делать правильные выводы, начинают глючить. Например, есть мнение, что атаки США на Иран в этом году были спланированы при помощи данных, собранных системой Палантир. Анализ данных позволил спроектировать первый удар по верхушке управления Ирана. А потом началась реальная война высокой интенсивности, противник отвечал на атаки не так, как предполагалось. И система просто захлебнулась гигантскими данными реального времени. Оказалось, что разрекламированный Палантир — это в лучшем случае система первого удара, а боевые действия высокой интенсивности она вести не может: ей нужно сколько-то дней на обработку новых данных и новое целеполагание. А руководству США приходится между ударами изображать видимость переговоров, чтобы «перезагрузить систему». 5. Алгоритм принятия решений. Допустим, нам даже удалось как-то создать онтологию предметной области, то есть сгруппировать типы и действия наблюдаемых объектов, собрать данные, их агрегировать и классифицировать. Дальше мы должны с этим что-то делать. Как и что? Практика показывает, что дальнейшие алгоритмы часто не продуманы. «Матрица реагирования» — отсутствует или неверна. Характерный пример. Создали информационную государственную систему учёта пчёл. За первый же год подсчёта пчёл число семей сократилось на 7%. И дальше в прессе пишут — причина неизвестна, есть необходимость более детального анализа факторов. А почему эти факторы раньше не анализировали? Если мы не делаем выводы и не используем их, то нет смысла собирать информацию. При формировании системы надо чётко понимать, что мы будем делать с полученным результатом. В том числе — с негативным, неприятным или неожиданным. 6. КПЭ и поиск под фонарём. Если «ключевые показатели эффективности» управления задаются сверху, то очень часто их накладывают на те области, которые проще будет оценивать и контролировать, а не там, где это нужно. Пример: практически все введённые Минпросом КПЭ по школьному образованию — формальные и не нацелены на качество образования. Число компьютеров и устройств в школах, «%% внедрения ИИ», число используемых учителем и школьником цифровых инструментов, количество детей, записанных в кружки и прочее. Понятно, что качество образования мерить сложно, а число внедрённых информационных систем — легко. В результате нехватка учителей растёт, качество образования ухудшается, удовлетворённость и доверие к системе образования у родителей, учеников и учителей — падают, а формальные КПЭ — выполняются. 7. А судьи кто? Не последний вопрос во внедрении цифровых систем — а кто те прекрасные люди, которые вводят «этику системы», то есть эти самые КПЭ, алгоритмы принятия автоматических решений, которые предписывают объектам системы вести себя так, а не иначе? Если объекты — муравьи в формикарии или системы отопления, то, наверное, таковыми могут быть биологи или профессиональные инженеры. И они как-то справятся. Но кто должен принимать решения о людях и их поведении? Если считать, что человек — создание Божье, то решение о людях должен в финале принимать Господь Бог. А вот эти лица, принимающие или «программирующие» решения о миллионах людей, они что — боги? Разговаривая с чиновниками-цифровизаторами, зачастую трудно отделаться от ощущения, что они как раз и считают себя демиургами, богами, управляющими массами векторов, которые когда-то были людьми. Это опасное заблуждение. История показывает, что таких «богов» жизнь всегда наказывает за узурпацию божественной власти. 8. Ну и про безопасность. С точки зрения информационной безопасности единая цифровая система в масштабе города, региона или страны создаёт единую точку отказа. Кибератака на неё, компрометация, захват приведут к тому, что система может быть выключена или — если атакующим удастся — начнет работать неверно, разрушая повседневную работу критических систем жизнеобеспечения и жизнь миллионов граждан. Но кроме давно известных рисков атак, взлома, отключения электричества сейчас возникла новая угроза физического разрушения систем, ЦОДов — с потерей данных, критически важных сервисов и даже с гибелью персонала. Атаки на крупные маркетплейсы и ЦОДы наглядно показали, какой урон можно нанести одним попаданием ракеты или БПЛА (или — в случае информационной системы — одной кибератакой). В общем, идея тотального контроля, как говорится, теоретически неверная и практически вредная. Управление миллионами субъектов с собственной волей должно строиться не на тотальной слежке и попытке предписать каждому социально-экономическому атому его поведение до мельчайших деталей, а на общих принципах и ценностях при общей свободе инициативы и мысли.

Давно хотела обсудить тему контроля как инструмента и идеологии — чисто в теоретическом ключе. Любые совпадения неслучайны. Слежка сейчас «на коне». Модная цифровизация позволяет в реальном времени следить за любым объектом — хоть за трубопроводом (установка датчиков по всей длине), хоть за коровой (датчики на ухо, камеры в хлеву), хоть за людьми (смартфоны, камеры, банковские приложения, приложения лояльности, такси и доставки еды, маркет-плейсы и проч.). Можно также следить за малым бизнесом — например, режим АвтоУСН позволяет анализ транзакций в режиме онлайн. Впрочем, АвтоУСН тут уже и не обязателен. Сейчас все платёжные транзакции проходят в цифре, так что мощные цифровые системы ФНС способны собирать, анализировать их, выявлять все приходы-расходы и автоматически начислять налоги. Надзорная цифровизация способна творить чудеса — она может добраться до каждого, до самого незаметного субъекта, собрать о нём массу данных и потом их проанализировать, в том числе, используя модные технологии искусственного интеллекта. Сейчас очень популярно среди начальников разных уровней создание различного рода «ситуационных центров» — со множеством экранов, на которых отражаются карты, объекты, события, различные инциденты. Возьмем, например, Центр Управления Регионом (ЦУР). Очень круто: всё видно в одном окне, на расстоянии клика мышкой, можно ощущать себя всевидящим. И, казалось бы, дальнейшее развитие этой всеобщей слежки до мышей — очевидно и неизбежно. По максимуму оцифровываем всё пространство вокруг нас, сводим всё в цифровые системы, выводим на большие экраны — и эффективно боремся со всеми угрозами, управляя всеми процессами, потоками, массами, объектами. И потом живём припеваючи, потому что всё будет практически само выполняться, колоситься и расти. Но так пока не выходит. Цифровизация часто проблем не решает и даже создаёт новые. Почему? Давайте разберем ниже. 1. Качество данных. Чтобы цифровая система эффективно анализировала данные и давала годные прогнозы, эти данные в первую очередь должны быть достоверны. Есть правило разработчиков: «Garbage-in-Garbage-out», что можно перевести, как «дрянь на входе — дрянь на выходе». А собрать достоверные данные не всегда получается, особенно если объекты, с которых мы эти данные собираем — на самом деле не объекты, а субъекты, то есть подвижны, активны, имеют собственную волю. Например, налогоплательщики —физические или юридические лица. Их интересы в целом и общем противоположны интересам сборщика налогов, а значит, эти субъекты свои данные будут стремиться скрывать, искажать, прятать, будут уходить в наличку и т.п. И чем больше давление сверху, чем тотальнее слежка, чем выше налоги, тем больше эти живые субъекты будут сопротивляться. Пик эффективности слежки проходит — собираемость падает. Продолжение следует...

Вот это я понимаю! Достойный выход (или вход) Никто и не догадается! Ведь там, 👆️наверьху, как мы уже с вами знаем, — сидят дураки

Всмысле? Макароны пища запада! Зачем нам это отребье, это как пицца! Только отварная

любишь полакомиться бро