Итак. Ст. 123 УК РФ незаконное проведение искусственного прерывания беременности. Точка. И от этой точки веет холодом. Теперь уже можно написать, это вышло в сми. Районный суд дело рассмотрел. Приговор огласил. Доула признана виновной по ч. 3 ст. 123 УК РФ. Наказание — лишение свободы сроком на 9 месяцев в ИК общего режима. Да. Не будем судить, это личное творчество судьи. Суд запретил доуле 2 года заниматься деятельностью, связанной с оказанием медицинских услуг (напомню, у той ни образования, ни навыков, ни знаний, только инстаграмм и фанаты). Девять месяцев. Казалось бы, немного. Но за этими месяцами — закрытая дверь, чужие руки, боль и страх той женщины, которая шла за помощью, а получила тяжкий вред здоровью. И память, которая останется с ней навсегда. Её не зашить, не вылечить, не забыть. И никакой приговор этого не исправит. Не поверите, доула признала вину. От потерпевшей, к слову, никаких исков не было. И вот здесь становится по-настоящему горько. Почему? Потому что по рекламе работы осуждённой можно сделать вывод: самое страшное для неё — это вовсе не приговор, не режим, не месяцы за решёткой. Самое страшное — запрет оказывать медицинские услуги. Потому что доула у нас не только прерывает, но шьёт из материала заказчика, ставит пиявки туда, куда все подумали, и зарабатывает. И вот этот запрет, эта потеря права делать то, что она делала, — для неё, похоже, и есть настоящая кара. А для женщины кара — это её искалеченное здоровье. И тишина, в которой её крик так и остался неуслышанным. Простите слов нет от того, что у нас творится.