Сегодня пьют горькие напитки под "костры рябин" , переходящие во Владимирский централ. Осень уже не предчувствие, а приговор. А я нашла нежданный букет рябины, написанный Полем Гогеном в 1884-м. Он ещё брокер, не сбежал на край света, и не знает, чем обернётся для него зов дикого, немыслимого рая. Эта картина живёт собственной, мистической судьбой. Через череду продаж она оказывается у Отто Кребса — немецкого коммерсанта, человека утончённого и замкнутого до полного исчезновения. Собирал искусство страстно, щедро, но — лишь для себя, никому не показывал. Его сокровища тихо дышали в имении Хольцдорф, скрытые от чужих глаз, как тайная боль. Кребс умер в самом начале Второй мировой, наследников не было и всё собрание исчезло в недрах дома — спрятанное, погребённое заживо. В 1945-м советские войска, среди обломков чужой, разбитой жизни, находят Сезанна, Ван Гога, Гогена. И — вместо освобождения — вновь заточение: картины увозят в Эрмитаж и прячут на полвека, уже в иной, глухой тишине. Лишь в 1995-м, спустя десятилетия забвения, работы вышли к свету. В их числе — эта рябина, написанная в преддверии чужой осени и пережившая столько похорон, что её красный стал цветом не только прощания, но и воскресения.