15 октября 1941 г. Государственный комитет обороны СССР принял постановление «Об эвакуации столицы СССР г. Москвы». Из столицы эвакуировались Генеральный штаб и Наркомат обороны вместе с Наркоматом военно-морского флота, также дипломаты и сотрудники ЦК ВКП(б). За партийными работниками последовали сотрудники правительственных учреждений. Совсем худо стало, когда утром 16 октября, единственный раз в истории, не открылось московское метро, а вечером Совинформбюро сообщило об ухудшении положения на западном направлении. В результате граждане стали действовать по принципу: «Спасайся, кто может!». Десятки тысяч человек пытались вырваться из города на восток. На Казанском, Курском и Северном [ныне Ярославском] вокзалах народ брал штурмом поезда, по шоссе Энтузиастов шли вереницы забитых людьми и скарбом автомобилей, автобусов и гужевых повозок. А рядовые партийцы бежали пешком по тротуарам, обочинам и трамвайным путям, таща чемоданы, узлы, авоськи и увлекая личным примером беспартийных <> В три часа на мосту произошел затор. Вместо того, чтобы спихнуть с моста застрявшие грузовики и ликвидировать пробку, все бросались захватывать в них места. Те, кто сидел на грузовиках, отчаянно били нападавших чемоданами по головам. Атакующие лезли друг на друга, врывались в кузова и выбрасывали оттуда оборонявшихся, как мешки с картошкой. Но только захватчики успевали усесться, только машины пытались тронуться, как на них бросалась следующая волна. Ей-богу, попав впоследствии на фронт, я такого массового героизма не наблюдал… — свидетель паники Лев Ларский, который на тот момент был старшеклассником 16-17 октября из 438 предприятий, учреждений и организаций сбежало 779 руководящих работников. Было похищено наличными деньгами 1 484 000 рублей, а ценностей и имущества на 1 051 000 рублей. Угнаны сотни легковых и грузовых автомобилей. Выявлен 1551 случай уничтожения коммунистами своих партийных документов вследствие трусости в связи с приближением фронта — из справки Московского горкома партии и прокуратуры Москвы. Также сообщалось о мародерстве. Участник обороны Москвы Михаил Коряков наблюдал разграбление толпой грузовика с маслом, сахаром и консервами и разгром магазинов в центре Москвы. Рабочие колбасного завода Московского мясокомбината растащили до 5 тонн изделий. Во второй половине дня встали трамваи и троллейбусы, перестало работать отопление, начался массовый грабеж магазинов и складов под лозунгом: «Не оставлять же немцам». В очередях драки, душат старух, бандитствует молодежь, а милиционеры по два-четыре слоняются по тротуарам и покуривают — свидетельствовал журналист Николай Вержбицкий. Еще больше усугубило ситуацию задержки выплат выходных пособий. Придя утром на завод, обнаружили отсутствие руководства: оно уже уехало. Поднялся шум. Рабочие направились в бухгалтерию: по закону нам положено выплатить двухмесячный заработок. Кассира нет. Начальства нет. Никого нет. Начались волнения. Стены легких фанерных перегородок трещат под напором людей. На шарикоподшипниковом заводе № 2 рабочие собирались большими группами и проявляли намерения сломать станки. 17 октября собравшиеся у ворот автозавода ЗИС полторы тысячи рабочих требовали пропустить их на территорию и выдать зарплату. Вахтеру, охранявшему проходную, разбили голову лопатой, двух милиционеров избили. По воспоминаниям наркома Алексея Шахурина, 16 октября Сталин приказал выступить по радио и начать наводить в городе порядок. 17 октября заработал транспорт, на улицах появились армейские и милицейские патрули. Окончательный перелом наступил 19 октября после заседания Государственного комитета обороны, на котором Сталин, задал присутствовавшим вопрос: «Будем ли защищать Москву?». Сам Сталин боялся уезжать из Москвы. Понимал, какое это произведет впечатление: и в стране, и за границей решат, что Советский Союз войну проиграл. В Кремле он вождь великой страны. Как только сядет в поезд —превратится в изгнанника. Так или иначе, личное решение Сталина остаться, судя по всему, давшееся ему нелегко, сыграло ключевую роль и в прекращении паники, и вообще в обороне города.