Babel Books Berlin

Кажется, многие не обращают внимания на эту книгу у нас на выкладке потому, что на обложке стоит «Евгений Онегин». Но послушайте, это не он! Точнее, это он, но не так. Уличный художник Синий Карандаш создал собственную интерпретацию классического текста. Большая часть самого популярного поэтического произведения русской литературы в этой книге закрашена черным, а из оставшихся фрагментов складывается новая поэма, действие которой переносится в XXI век. Это всё та же «энциклопедия русской жизни» — только в условиях антиутопической реальности. И это тоже не всё. Эта книга, которую, как утверждается в предисловии, можно прочесть за 45 минут - глубокий арт-эксперимент, который по-настоящему удался. Из предисловия Льва Оборина мы получим представление о цензуре во времена Пушкина, и о том, как цензурировался сам Евгений Онегин. А из предисловия Андрея Черкасова (да, их там целых два - точнее, три) - одного из российских пионеров блэкаута как одной из наиболее распространенных техник found poetry - увидим множество примеров блэкаута в искусстве и литературе: 1924 год, Париж. Художник Ман Рэй создает стихотворение - название и семнадцать строк, разделенных на четыре строфы, но без единого слова. Вместо слов оно состоит из черных линий разной длины. Или: 1969 год, Москва. Поэт и прозаик Владимир Казаков создает «Прекрасное зачеркнутое четверостишие» - белый лист, на котором размещены четыре строки, перечеркнутые от руки до состоянии абсолютной нечитабельности. … И снова возвращаемся в 2025 год - уличный художник Синий Карандаш создает блэкаут-версию «Евгения Онегина». Получается тоже своего рода «энциклопедия русской жизни», только происходящей сейчас — среди вынужденного молчания, тревоги, страха, ненависти, но с надеждой, что любовь в конце концов победит.