Авиаторщина

Потерянная ведомость и лишняя тонна: как Ан-24 «Хабаровских авиалиний» улетел в Охотск с перевесом. Росавиация завершила расследование авиационного инцидента с Ан-24 авиакомпании «Хабаровские авиалинии», который 10 марта вылетел по маршруту Хабаровск — Николаевск-на-Амуре — Охотск с превышением максимально допустимой взлётной массы на 731 кг. Помимо ошибок в расчётах, комиссия выявила системные недостатки в работе перевозчика: руководители подразделений недостаточно эффективно организуют работу с экипажами по предоставлению добровольных сообщений о событиях, влияющих на безопасность полётов. Инцидент произошёл с Ан-24РВ (RA-46679) 1974 года выпуска. Самолёт имеет разрешение на выполнение полётов с увеличенной максимальной взлётной массой до 22,5 т вместо стандартных для Ан-24 21 т. Однако даже с учётом этого допуска фактическая взлётная масса воздушного судна превысила установленный предел на 731 кг. Как следует из материалов расследования, причиной инцидента стала путаница с расчётом топлива. Командир воздушного судна рассчитал необходимую заправку в объёме 3570 кг и передал эти данные для подготовки рейса. Однако спустя несколько минут второй пилот по просьбе представителя авиакомпании самостоятельно связался с диспетчером по центровке и сообщил другие данные — исходя из выполнения полёта только до Николаевска-на-Амуре. Позже он объяснил это тем, что в Охотске ожидалась погода ниже минимума и первоначально рассматривался вариант следования через запасной аэродром. При этом командиру о своём звонке он не сообщил. В результате в системе одновременно появились два варианта расчёта топлива, отличавшиеся более чем на 800 кг. Несмотря на это, в самолёт фактически заправили 4000 кг топлива. При коммерческой загрузке почти в четыре тонны Ан-24 вылетел с превышением максимально допустимой взлётной массы. Как следует из объяснений командира, уже в полёте второй пилот доложил ему, что коммерческая загрузка рейса составила около 3900 кг. Эта цифра показалась КВС подозрительно высокой, после чего он потребовал предоставить сводно-загрузочную ведомость. Изучив документ, командир обнаружил, что в нём указано 3000 кг топлива на взлёте вместо рассчитанных им 3570 кг. На его вопрос второй пилот пояснил, что самостоятельно передал данные по топливу и загрузке в центровку по пути к самолёту и выполнил собственный «штилевой расчёт». Последующий пересчёт показал, что самолёт вылетел с превышением максимально допустимой взлётной массы на 731 кг. Несмотря на выявленное нарушение, экипаж решил продолжить выполнение рейса. После завершения полёта руководство авиакомпании о случившемся не уведомили. Позже командир объяснил это тем, что впервые оказался в подобной ситуации и растерялся. Сам инцидент вскрылся лишь спустя восемь дней, когда старший пилот-инструктор при проверке полётной документации обнаружил нарушения и направил сообщение в лётную дирекцию и службу управления безопасностью полётов. Именно после этого началось официальное расследование. Проверка документов выявила ещё одну странность. В ходе подготовки рейса существовали две разные сводно-загрузочные ведомости. Доказательно установить происхождение одной из них комиссия так и не смогла. Впрочем, материалы расследования содержат любопытное объяснение второго пилота: он признал, что во время подготовки к рейсу потерял одну из ведомостей, а спустя несколько дней обнаружил её дома в рабочем портфеле. После этого документ был возвращён в авиакомпанию. Не менее показательной оказалась история с коммерческой загрузкой. Согласно объяснениям диспетчера по центровке, представитель авиакомпании ещё на этапе подготовки рейса интересовался, какая предельная загрузка получается по расчётам и хватит ли её для перевозки всего заявленного груза. После того как второй пилот передал уменьшенные данные по топливу, расчётная коммерческая загрузка увеличилась. Именно этот эпизод впоследствии лёг в основу вывода комиссии о том, что представители перевозчика были ориентированы на максимально возможное использование коммерческих возможностей самолёта. При этом доказательств прямого давления на экипаж или работников наземных служб расследование не выявило. Расследование также осложнилось отсутствием записей объективного контроля. Параметрическая информация с бортового самописца не сохранилась, а запись переговоров экипажа оказалась утрачена. Комиссия отдельно отметила, что экипаж не обеспечил сохранность этих данных после инцидента, как того требуют федеральные авиаправила. В результате расследователям пришлось восстанавливать картину произошедшего главным образом по документам и объяснениям участников событий. По итогам расследования Росавиация рекомендовала «Хабаровским авиалиниям» провести дополнительные занятия по вопросам центровки и загрузки воздушных судов, усилить контроль за соблюдением процедур подготовки рейсов и принять меры по развитию системы добровольных сообщений о событиях, влияющих на безопасность полётов.